Метод Маэстро дал искомый результат – вынужденное препарирование песни, расщепление её на элементы и многократное пропевание привело к тому, что Марьяну, в конце концов, перестали «штырить» эмоции, и она смогла абстрагироваться от них и управлять голосом.
Репетировали оба дня после шестичасовой учёбы в музучилище – уроков никто не отменял – и к концу вечера еле живая вокалистка мечтала только об одном: упасть и заснуть.
И не слышать никакой музыки, вообще.
И Вольский с каким-то маниакальным тщанием исполнял её желание: до «Авалона» они долетали в кратчайшие сроки; пока Марьяна принимала душ, в номер доставлялся подогретый ужин, после которого вокалистка падала в просторную кровать и блаженно засыпала под чуткими руками своего Маэстро: Влад медленными, убаюкивающими движениями делал ей ларингеальный массаж.
В полной тишине и темноте. Безо всякого намёка на интим.
Но она всё равно чувствовала себя потрясающе счастливой…
Конкурс был вечером, и в этот день Влад освободил Марьяну от учёбы – благо, хора и специальности в расписании не было, остальное студентам ДХО более-менее сходило с рук, – и дал ей как следует отоспаться.
В конце завтрака, который скорее можно было назвать обедом, девушка вдруг всполошилась:
- Влад, а в чём я буду петь?! Моё алое платье – дома, у родителей…
На секунду мужчина задумался, потом снял с телефона трубку и набрал номер.
- Маргарита Пална? – тепло произнёс он, дождавшись ответа на том конце провода. – Вольский беспокоит. Здравствуйте, добрая фея! Мне нужна ваша бесценная помощь! – и, повернувшись к насторожившейся Марьяне, загадочно улыбнулся: – Доедай и одевайся.
Спустя полчаса они припарковались у Республиканского Театра Драмы, а ещё через пару минут стояли у двери с табличкой «Костюмерная». Марьяна нетерпеливо переступала, желая увидеть, кого это её Маэстро так нежно называет феей…
Отлегло. Пожилая женщина в шерстяном платье и оленьих пимах распахнула эту дверь в ту же секунду, как Влад постучал в неё, и всплеснула руками:
- Что-то совсем вас не видно, Влад Евгеньевич! Проходите, проходите… Чайку? – она смотрела на музыканта с неподдельным обожанием, даже каким-то раболепием. – Давайте чайку, а то у нас холодно… Совсем перестали отапливать, как полагается…
- Благодарю, - улыбнувшись, вежливо отказался музыкант. – У меня срочный вопрос. Видите барышню? – взял он за плечи Марьяну.
Маргарита Павловна, казалось, только сейчас заметила девушку, оглядела её мельком и снова влюблённо воззрилась на Вольского.
- Сегодня юное дарование поёт в конкурсе. Срочно нужен образ. Желательно лирико-трагический… Ну, и как всегда, в долгу не останусь! – слегка улыбнулся он, доверительно прищурившись.
- Я вас поняла, - с придыханием проговорила костюмер и картинно засеменила между стойками с костюмами.
Явно кокетничая!! Семенить в пимах, виляя круглыми бёдрами… Марьяна бросила взгляд на Влада – он прекрасно всё понимал. И смотрел вслед «Фее» со скрытой брезгливой усмешкой. Впрочем, его лицо неуловимо изменилось, когда Маргарита Павловна вернулась с ворохом платьев.
- Не сильно много у нас таких маленьких размеров! – почти виновато проворковала она. – Но попробуем… Давай, деточка, проходи за ширмочку.
Переодеваясь, девушка по обрывкам фраз поняла, что Влад оплатил прокат костюма, что заработок этот для «Феи» подпольный, и что «если бы не собачее время», то она бы никогда… но как не помочь хорошему человеку?! Всем трудно…
И если с костюмом проблем не возникло – Влад выбрал приталенное укороченное платьице из серебристо-серого шифона, на тонких бретельках, которое подчеркнуло хрупкость и беззащитность юной девушки, - то обуви на Марьянину ножку не было.
- Ну нет у нас тридцать третьего размера! – горестно всплёскивала руками Маргарита Павловна, перебирая потёртые босоножки, туфли для «народников» и «бальников». – Где вы, Влад Евгеньевич, такую Дюймовочку нашли?
Переживала женщина искренне. То ли из горячей симпатии к Вольскому, то ли боялась, что музыкант потребует назад деньги…
- У вас же был спектакль «Волшебник изумрудного города»! – наморщил лоб Влад, вспоминая. – Там как раз у Элли были серебряные туфельки…
- А вы ту «Элли» вблизи видели? – ядовито фыркнула костюмер. – Это мы за счёт костюма ей придали детские пропорции, а так-то ласты у неё тридцать девятого размера… А в каком виде она мне потом сдала их!..