- Понятно, - прервал её Влад. – Давайте поищем ещё.
Маргарита Павловна принесла ещё одну коробку из «загашника», и они вместе стали перебирать обувь.
Подходящего размера не было.
Вольский посмотрел на часы:
- Нам пора. Платье вернём сегодня же, не переживайте.
Костюмерша тут же нашла затёртый кофр и зачехлила наряд. Поблагодарив её, мужчина подтолкнул вокалистку к выходу. Уже в машине Марьяна растерянно посмотрела на него:
- Но как же…
- Сейчас заедем в магазин.
Девушка изумлённо глянула на своего спутника:
- Какой магазин, Влад?! Везде пустые полки… Сейчас даже если найдёшь хоть какие-то туфли – надо в очереди с номером стоять! И то – это нормальным людям. А на мой размер найти – вообще фантастика… - упавшим тоном закончила она.
Две секунды Вольский раздумывал, потом остановился у ближайшей уличной палатки и вышел из машины. Марьяна недоумённо смотрела, как любимый мужчина направляется к лоточнику, стерегущему свой «ассортимент»: носки, валенки, тапочки…
- Чуни?! – обалдело уставилась она на Влада, который, сев машину, положил ей на колени покупку.
.
Прим.автора. Чуни – финская этническая обувь, укороченные войлочные «валеночки» с натуральной овчиной внутри. Десятилетия спустя станут очень популярны под названием «угги»…
.
Вольский завёл машину и тронулся с места. Ямочка на гладко выбритой щеке обозначилась резче – Маэстро явно прятал улыбку.
- Влад, ты издеваешься?! – тихо воскликнула девушка, с ужасом глядя на «подарок». – К тонкому красивому платью – меховые лапти?!
- Марьяна Романова, кажется, вы дерзите своему преподавателю? – перешёл на притворно-официальный тон Влад, не отрывая глаз от дороги. – Двойка по поведению!
- Я просто не понимаю… - нервно начала девушка, игнорируя его шутку.
- Это и не обязательно. Учись мне доверять, девочка!
- Влад!!
- Ладно-ладно, не психуй! – согрел он её ласковым серым взглядом. – Просто в общагу мы уже не успеваем, а тебе нужна какая-то обувка, чтобы дойти до кулис. А на сцену ты выйдешь босой.
- Что?! – распахнула глаза девушка. – Я два дня работала, как проклятая, чтобы выйти и опозориться?! Да все же ржать будут!
- Не будут.
- Влад, я прошу, поехали в общагу, я одолжу у кого-нибудь из подруг, туфли найдутся! – отчаянно взмолилась Марьяна, которой уже во всей красе виделась хохочущая публика. – Никто не будет слушать песню, все будут пялиться на мои ноги!!
- На твои маленькие, красивые ножки! – поправил её Вольский с улыбкой, а потом уже серьёзно посмотрел на девушку. – Ты выйдешь босиком, я так решил. В контексте песни и с нужным светом это будет драматично и очень трогательно… Понимаешь? Подумай!
До неё дошло.
Форс-мажорная ситуация добавила новые яркие краски песне; недостаток преобразился в неоспоримое достоинство!!
Марьяна с любовью посмотрела на своего мужчину, который продолжал невозмутимо вести машину. Настоящий Маэстро…
.
…Это был её второй Столичный конкурс. Даже первый – в качестве солистки.
Самый первый случился, можно сказать, в детстве – когда их с Наташкой «Кантилена» восемь лет назад выезжала на Республиканский конкурс хоров, все тридцать с лишним человек.
Это была безумно весёлая поездка, настоящее приключение: летели на самолёте, всем хором, заселялись в гостиницу «Столичная»… Мелкие, они тогда бесились вовсю: носились по длинным гостиничным коридорам в догонялки, катались на перегонки на лифтах, шумно спускались всем хором на обед в столовую, с песнями, с ними же стояли в очереди к гладильной доске, чтобы выгладить хоровые костюмы…
Столицу северной Республики они тогда с Наташкой и не увидели: заселение проходило в страшной спешке, Эсмира задёргала всех, включая Вэ-Вэ, добиваясь буквально солдатской дисциплины; сразу после заселения была репетиция в актовом зале, потом обед, отдых перед конкурсом и организованно, на автобусе с надписью «Дети» – до Филармонии, которую Марьяна в толчее тоже не разглядела.
После хорового конкурса, где их снимало республиканское телевидение (!) и после награждения всех «хоровых» детей и подростков и их руководителей так же гурьбой отвезли на ужин, в гостиницу, и поздним вечерним рейсом измотанная, но переполненная впечатлениями «Кантилена» вылетела обратно в родной город, который в песнях любовно называли «Жемчужиной Севера»…
Теперь всё было иначе.
Никаких друзей-подружек, и Эсмира Николаевна уже никакой не руководитель и не кумир… И конкурс иного формата… И сама она тепеть не ребёнок, не хористка, а уже молодая женщина… ну ладно, девушка. (Женщиной пока Марьяна себя никак внутренне не ощущала.) Но девушка вполне себе взрослая! С самым крутым наставником… и самым прекрасным мужчиной на свете…