- Ты чего ко мне пристала, неадекватина? – устало спросила Марьяна.
- Сама знаешь! – оскалилась Годецкая.
- Да мне твой Мальцев нафиг не нужен, успокойся уже!
Алка приблизилась к ней вплотную:
- Ни х*я-а… - протянула с улыбкой она, сузив глаза. – Не нужен, значит? Зато ты ему чё-та до сих пор нужна. В зале сидит! Ещё вчера всю общагу оповестил, что ты здесь! Так что не ври, с-сучка… Хотела бы – послала, чтоб дошло!
- Да посылала уже, устала посылать! – в отчаяннии воскликнула девушка, теряясь в догадках, откуда Аладдин мог узнать про её участие в «Новой волне».
Вот же упёртый…
- Не-ет! – шипела обличающе Годецкая. – Я таких, как ты, насквозь вижу… Строишь из себя целку-невидимку, а он с ума сходит!!
- Ты совсем дура?! – разозлилась Марьяна.
Алка с яростью выплюнула жвачку и набрала воздуху, чтобы что-то прошипеть в ответ, но тут из динамиков прогремело:
- На сцену приглашается Алла Годецкая!
Хмуро посмотрев на девушку, Алка шагнула мимо неё на сцену.
Всё ещё охваченная оторопью, Марьяна смотрела ей вслед, не воспринимая, точнее, не сопоставляя зазвучавшее вступление песни – какое-то слишком мягкое, оно не связывалось с вульгарной Годецкой, с её высокомерной физиономией, наглым мини и дурацкими крупными бусами…
И Марьяна вовсе открыла рот, когда студентка-«народница» запела неожиданно проникновенно, с придыханием:
- Сказочный мир, удивительный край,
Край тишины, там, где слышны голоса птичьих стай,
Радужный мир – он туманом одет.
Голубой небосвод, там есть много красот, но… Любимого нет…
И хотя Годецкая вызывала у Марьяны глубокую неприязнь, но сейчас у вокалистки вдруг перехватило дыхание от отчаяннья и бессильной тоски, проступивших в Алкином голосе.
Она во все глаза смотрела на сцену, не веря своим ушам.
Это – Алка?! Жёсткая и дерзкая, «колбасная королева», мажорка? Та, которая облила её ледяной водой в душе, чтобы «отвадить» от Аладдина, предупредив, что «в следующий раз будет кипяток»?! Которая готова идти крестовым походом на неё… да что там – на всех Лёшкиных поклонниц!
… Вот теперь она была настоящей.
Песня освободила свою исполнительницу от приросшей маски циничной стервы!
Алка признавалась в любви.
В одну секунду пазлы сложились в целостную картину – и до Марьяны вдруг дошло, зачем она пошла петь на конкурс. Скорее всего, Годецкая подала заявку в последний момент. От отчаяния. Ал ведь запал на Марьяну, увидев её по телику, может, Алка решила, что если она засветится – то парень, наконец, по-настоящему оценит её?! Это была её попытка достучаться до Алексея.
…Они же из одного города. Может, она вообще с детства в него влюблена?!
…Может, она и поступила в музыкалку и потом в училище только ради Мальцева, ради того, чтобы быть поближе к нему?!
Эта новая Алка Годецкая, преображённая талантливой песней, была совершенно иной! Нежной, женственной и… отчаянно-смиренной.
В этот миг Марьяна простила Алке всё – и подлый ушат ледяной воды, и вульгарность, и её наезды, «анонимный» новогодний звонок с угрозами, и сквернословие, и даже этот пошлый фасон платья…
«Лёша, ты же в зале… Господи, Лёша, хоть бы до тебя, барана, допёрло, какая Алка на самом деле!» - молилась мысленно девушка...
.
Закончив песню, Годецкая лёгким кивком обозначила поклон и под аплодисменты с улыбкой скромненько засеменила со сцены – но ровно до того, как не скрылась за кулисой. И в ту же секунду волшебство кончилось. Алкино лицо мгновенно исказилось в высокомерно-презрительной гримасе. С вызовом глядя на Марьяну, Алка стремительно зашагала к выходу, намеренно толкнув вокалистку плечом – если бы та была на каблуках, вряд ли удержала бы равновесие. Чуни спасли…
На Алку тут же накинулась какая-то тётка из работниц ДК:
- Девушка, вы как себя ведёте?! – зашипела она. – Я сейчас доложу в комиссию за ваше поведение! Вам баллы снимут!
Годецкая глянула на неё свысока и с усмешкой отчеканила раздельно:
- Я ваши баллы… - далее последовала матерная рифма.
Администраторша окаменела с открытым ртом, а Годецкая достала из клатча сигареты и, послав ей воздушный поцелуй, удалилась модельной походкой.
Не обращая внимания на смешки других конкурсантов, потешавшихся над пожилой женщиной, девушка смотрела Алке вслед, потирая предплечье. Ну ведь только что была человеком… другим человеком!
Больше инциндентов не было. Все отпевшие свои номера вокалисты оставались за кулисами – смотреть соперников. Ушла только Алка – её целью был не конкурс, и не мнение жюри: она пришла петь для Алексея. Завоёвывать его. Сбросить Марьяну с пьедестала, на который Ал её поставил – доказать, что она может спеть ничем не хуже. «Хоть бы у неё получилось!» - подумала девушка, потом спохватилась: о чём она думает? Когда, вообще-то, ей выходить?!