- Держи! – протянул ей цветы Ал. – Ну ты дала! Я эту песню только теперь понял по-настоящему! Ты очень крута, принцесса!
- А где Алка? – рассеянно приняла букет девушка. – Ты слышал, как она пела?
- Конечно, - дёрнул плечом парень. – Я эту её любимую песню с шестого класса на каждой школьной дискотеке слышал. Ещё до училища. Она её всю жизнь поёт! – усмехнулся он. – На каждом празднике, блин. Даже на выпускном пела! Как будто что-то другое ума не хватает выучить…
- Ты дебил, Мальцев! – печально вздохнула Марьяна. – Неужели ты до сих пор не понял, что она для тебя её всё время поёт?! Она про свой мир поёт, мир без любимого, без тебя, значит! Ал, ты вообще понимаешь, что происходит?
В восточном взгляде загорелся недоверчивый огонёк.
- Погоди, так ты думаешь, что…
- Вот ты вроде умный, а дурак! – покачала головой девушка. – Допёрло?
- Уй, бли-ин… - Алексей растерянно оглянулся на выход.
- Догони её, ну хоть что-то хорошее скажи… - сочувственно смотрела на него Марьяна.
- Ну я ж не виноват, что она меня выбрала!
- Мальцев, иди. Будь человеком.
Похоже, что до Алексея действительно только дошло, что Годецкая ещё в школе в него «втюрилась». Он насупился, потом решительно выпрямился:
- Слушай, ты только не уходи, ладно? Я быстро!
- Угу… - Марьяна проводила его взглядом.
Облегчённо вздохнув, она развернулась и замерла, столкнувшись с пристальным взглядом Вольского.
- Ноги – в чуни, быстро! – тихо скомандовал он.
И Марьяна вдруг ощутила: её ступни – околели! Мамочки…
Подбежав к краю кулис, из которого выходила, она быстренько всунула ноги в тёплый овчинный мех и виновато глянула на мужчину:
- Я всё испортила, да?
- Нет, - качнул головой Влад.
- Но на последних словах…
- Иди переодевайся, - перебил он, остановив её жестом. – И жди меня в гримёрке.
Серые крупные его глаза смеялись.
Моментально воспрянув духом, девушка просияла; больше всего ей хотелось броситься к нему на шею, но вокруг сновали люди, и она, прижав к себе хризантемы, диплом и пакет с каким-то призом, почти бегом припустила на второй этаж.
Сердце ликовало, ноги согрелись и запылали жаром, желудок потребовал еды. Плюхнувшись на стул со своими одёжками, бросив поклажу, Марьяна торопливо достала мандарин и стала чистить его от кожуры, чуть не захлёбываясь слюной. Маэстро не только не сердится, а ещё и, кажется, доволен! – пело внутри. Разломив фрукт, девушка сразу половинку отправила в рот и разомлела.
Счастье приобрело вкус мандаринового сока…
- Чё, наплакала второе место, монашка? – раздалось презрительно сбоку.
Мандарин тут же встал поперёк горла.
Сидя через три сиденья от неё, Алка Годецкая невозмутимо красила губы.
И снова у Марьяны в голове образовалась беспомощная пустота. Нет, не умела она отвечать хлёстко и жёстко, ставить на место!
- …А ты не завидуй! – вдруг ввернул мальчишеский голос. – Нормально она спела.
Неожиданной поддержкой оказался… проходящий мимо Эдичка. Надо же, сынок Бурковской – и нормальный пацан. Как такое вообще может быть?
Фыркнув, Алка по обыкновению легко послала парня «на три весёлых буквы». Он обернулся, уже в дверях, несуразный, но не смутившийся:
- Ты, кстати, тоже ничего спела, - поправил очки, словно не услышал Алкину ругань. – Только титьки зря вывалила, всё впечатление от песни испортила… - и вышел.
В общем гаме перепалку мало кто услышал, но пара человек хихикнули.
Алка, нервно расчесалась, переоделась, не обращая ни на кого внимания, сверкая дорогим бельём, и, зыркнув напоследок зло на Марьяну, тоже покинула помещение.
Когда Вольский наконец пришёл, Марьяна уже находилась в огромной гримёрке одна. Она успела слопать второй мандарин, и, жмурясь от удовольствия, жевала «призовые» конфеты – в пакете с логотипом «Новой Волны» лежала большая коробка. Шоколадные с вафельной крошкой, они восхитительно таяли и хрустели во рту…
Ни слова не говоря, Влад подошёл и, присев перед вокалисткой, взял в руки её ножку, сбросил меховую тапочку и озабоченно сжал маленькую ступню в ладонях.
- Слава богу, тёплые… - облегчённо выдохнул он.
Марьяна закрыла глаза, изо всех сил сдерживая сердцебиение. Сдерживая улыбку, мужчина мягко помассировал её ножку, и, словно не замечая состояния девушки, преспокойно поднялся и сел рядышком на стул. Вздохнул устало: