Где-то там, в самой глубине строгих глаз блеснули знакомые, ласковые серебристые искры.
Прерывисто вздохнув, Марьяна выпрямила спину, вскинула подбородок.
- Молодец! – одними губами произнёс Маэстро, а затем шагнул к неказистой двери, на которой висела табличка: «Театральный кружок», и решительно рванул её на себя.
Группа подростков в одинаковых чёрных комбинезонах прекратили странный танец и уставились на них. Руководитель - строгая на вид дама – привстала со своего места, поправляя очки:
- Вы кто? У нас, вообще-то, этюд…
- А у нас форс-мажор! – перебил её Вольский и, затащив Марьяну в помещение, вытолкнул вперёд. – Сейчас на сцене финал конкурса. Этой вокалистке конкуренты испортили костюм.
- Как это? – подняла брови дама.
Вместо ответа Вольский развернул девушку спиной.
- Ничего себе! – ахнула та, растеряв всю строгость. – Какая низость…
Студенты театрального кружка тихо загудели, руководитель кружка остановила их взглядом (те мгновенно смолкли) и снова повернулась к неожиданным гостям:
- Чем помочь?
- Ей через пятнадцать минут петь. Срочно нужен образ. Есть у вас костюмерная?
- Конечно, есть. Правда, не знаю, что вы подберёте, у нас костюмы условные, мы бюджет… - говоря это, она откинула тяжёлую штору, которая отгораживала часть помещения.
За шторой обнаружилась длинная стойка с плотным рядом костюмов.
– Немыслимо… Дикость… - бормотала руководительница, качая головой. – А песня? Песня какая?
- Серьёзная… - Вольский уже вовсю рылся в одеждах, в ряд висящих на стойке.
- Изобрази, – глянула она на Марьяну.
Сглотнув и закрыв глаза, девушка представила себя на сцене и пропела две строчки…
- Достаточно! – воскликнула руководительница и, уверенно пройдя к стойке, выдернула из неё что-то длинное и белое, многослойное.
Протянула вокалистке:
- Задёргивай штору и переоденься. Мира, Оля, помогите девочке.
Через пять минут румяная от смущения Марьяна, медленно ступая в сопровождении помощниц, вышла из-за шторы.
Вольский, который уже что-то торопливо объяснял группе начинающих актёров, повернулся и на несколько секунд окаменел, глядя на девушку непередаваемым взглядом.
Потом озадаченно повернулся к руководительнице кружка:
- Святая Дева Мария?! Верочка, вы серьёзно?!
«Уже Верочка!» - ревниво кольнуло Марьяну…
- Ну, девочки! – с укоризной вздохнула женщина. – Всем известная песня на всем известные стихи! Могли бы и догадаться, мы же говорили сегодня о том, как выстроить образ, исходя из контекста роли… Снимите покрывало. Оставьте нижнюю тунику и мафорий.
Оля и Мира откололи покрывало с Марьяниных волос, которое струилось по плечам.
Вокалистка осталась в длинном, до пола, свободном платье, сшитом из простого подкладочного шёлка, и верхней детали, которая именовалась «мафорием»: это был круг из того же белого подклада, с вырезом для головы, который накидывался поверх туники и струился мягкими складками.
Глядя на себя в зеркало, Марьяна слегка развела руки – и мафорий превратился в подобие крыльев, придавая сходство с обликом ангела...
Марьяна смотрела на себя и понимала: вот он, её по-настоящему близкий ей образ.
Пройдёт множество лет, но каждый раз она будет смотреть внутрь себя и видеть непреходящий портрет своей души – юную девочку, лучащуюся женственностью, невинностью и нежностью пред очами своего Возлюбленного...
- Есть! – удовлетворённо щёлкнул пальцами Вольский. – Прямое попадание! …Ну так что? – повернулся он к «Верочке». – Дадим вашим ребятам отработать пластический этюд на практике?
Марьяна непонимающе взглянула на любимого мужчину.