.
Все затаили дыхание, а Марьяна обалдело уставилась на тётку. Её безапелляционная уверенность в своей правоте была непрошибаемой. Она что, реально не понимает, как карикатурно гундосила её «Леди Совершенство»?
И что ответит Влад? Она перевела на него взгляд. И ей стало легче.
Вольский не изменился в лице, только чуть резче обозначилась ямочка на щеке; Марьяна прекрасно знала – так Влад прячет улыбку.
- Я прошу всех премиантов покинуть комнату, - вежливо наклонил голову Вольский. – Ровно на пять минут.
Через миг в кабинете остались только Марьяна, Вольский и нахохлившаяся, ничуть не смущённая скандалистка. Весь вид её выражал: «вы у меня тут попляшете!»
Вольский поставил перед тёткой стул и сел, откинувшись на спинку и вальяжно закинув ногу на ногу:
- Вы преподаватель по вокалу Евгении Ветровой? – осведомился он сухо.
- Нет, я мать, но…
- Где ваш преподаватель?
- Она… не знает, что мы здесь! – помолчав, выдала женщина. – Мы сами подали заявку… Я подала…
- Очень интересно… - прищурился Вольский. – Зачем понадобилось идти в обход педагога?
- Да потому, что она молодая, ничего не понимает! – вскинулась мать Женечки. – Прежняя на пенсию ушла, а эта!.. Четыре дня в неделю полгода я вожу ребёнка на занятия, а выступают другие! Я всё вижу, не первый год поём! У прежней мы везде выступали, грамоты получали на школьных смотрах, на каждом празднике Женечку хвалили, а тут – не готова, да не готова! Как не готова, если ребёнок четыре дня в неделю поёт?!
- Ясно, - прервал её Влад.
Ямочка на его щеке сгладилась, а само лицо стало натянуто строгим.
- Да что вам ясно! – в сердцах бросила женщина. – Других она двигает, а её зажимает! А у меня нет денег ей на подарочки, я одна ребёнка поднимаю!! И песни даёт ей негодные…
Взгляд Маэстро начал наполняться холодом – у Марьяны даже мурашки по спине побежали. Женечкина мать тоже как-то опасливо глянула на него.
Скрестив руки на груди, Вольский раздельно заговорил:
- Вы, не имея профессионального образования, не доверяете своему преподавателю. Знаете всё лучше, чем она. Сейчас вы пытаетесь оспорить решение судейской комиссии из пяти человек с высшим музыкальным образованием и огромным опытом в этой сфере. Я правильно вас понял – все вокруг недостаточно компетентны, чтобы оценить талант вашей дочери?
Женечкина мать молчала, упрямо глядя перед собой.
- …Тогда ещё вопрос: вы понимаете разницу между школьным смотром талантов и конкурсом республиканского уровня?
- Конечно! – процедила она. – Здесь денежки платят! Да видать, только своим!
При этих словах снова покосилась на Марьяну, и Влад поймал этот взгляд и хмыкнул:
- То есть, первое место Чупровой вы не оспариваете. Третье место, понятно, даже не рассматриваете… А Романова вам поперёк… амбиций встала?
- Не первый год по конкурсам ходим! – прошипела та, подбоченясь. –Если б нам сказали, что можно было подключить людей, я… мы… Да мы бы кордебалет сделали Женечке! У нас песня современнее, и фонограмма получше, там оркестр играет, а не гитара какая-то! А эта? – кивнула она на Марьяну презрительно. – Старьё из «Иронии судьбы», голоса нет, нашептала там чего-то, а ей второе место! Понятно, что танцоры ей номер изобразили, это нечестная конкуренция!..
Марьяна аж задрожала от злости.
- Да Женечке вашей… никакой кордебалет бы не помог! – бросила вокалистка прежде, чем осознала, что делает.
И тут же осеклась: взгляд Влада заставил её замолчать и отступить назад.
- ..Ещё и хамка! – припечатала мать Женечки. – Вот такие наглые везде и пролезают…
- Достаточно! – остановил её Вольский и пружинисто поднялся.
Прошёл за стол, задумчиво побарабанил пальцами по столешнице. И вдруг подался вперёд, глядя на неё острым и строгим взглядом:
- А ведь это не педагог, а вы лично решили, что ваша дочь будет петь эту песню на конкурсе! Я прав?
Марьяна сразу поняла: прав! Женщина обескураженно уставилась на Вольского, а её щёки заметно покраснели!
- Какая разница… - пробормотала она, отводя взгляд. – Это лучше чем унылые нудные песни, которые даёт ей учителка…
Марьяна увидела, как у Влада перекатились желваки, но музыкант со спокойным видом опустился за стол и терпеливо уточнил:
- Это какие, например?
- «Всё пройдё-от, и печаль, и ра-адость! Всё пройдё-от, так устроен све-ет…» - скороговоркой, вне какой-либо мелодии, гнусаво пробубнила Женечкина мать, скривившись, и оскорблённо смолкла.
Марьяна только по словам узнала известный по телеконцертам шлягер Дунаевского в исполнении Михаила Боярского и стиснула зубы: надо ж было так испоганить песню… Теперь понятно, в кого Женечка голосом пошла…
Вольский молчал, покручивая в пальцах карандаш, задумчиво глядя на мать Жени Ветровой, и она сочла нужным добавить:
- Конкурс современной песни, а у Женечки – только старьё восьмидесятых! Поэтому, небось, и не хотела подавать заявку! Вот мы с дочерью и подумали, выбрали песню посложнее, да и фанэра покруче будет!
Она так и произнесла – «фанэра», с небрежным шиком, дав понять, что владеет сленгом и вообще «рубит фишку» в области эстрадного вокала.
Вольский бросил карандаш обратно н стол, устало провёл по лицу рукой и заговорил сухим, официальным тоном:
- Гражданка Ветрова. Во-первых. Фонограмма ваша – ворованная. Её писал я лично, под заказ, другому человеку. Я даже могу сказать, каким образом и от кого она вам попала. – грустно усмехнулся он. – Бог с этим! Во-вторых. Вы – внимательно читали Положение?
Багровая до корней волос, мать Женечки не отреагировала на вопрос Маэстро.
(Марьяна на её месте вообще бы сгорела от стыда!)
- Вы вообще читали Положение «Новой Волны», если уж идёте на конкурс, не ставя в известность своего преподавателя? – переформулировал свой вопрос Вольский ещё более жёстко.
- Да… - выдавила беззвучно Ветрова.
- Где-нибудь там сказано, что художественное оформление, шоу-сопровождение номера, вышедшего в финал – запрещено?
- …
- И в-третьих. Ваша преподавательница, о которой вы так пренебрежительно отзываетесь – права, и заявку она не подавала не потому, что хочет «задвинуть» вашу дочь. Евгения действительно не готова к конкурсу такого уровня. Тем более с этой песней.
- Но Женечка… - всхлипнула мать.
- И про выбор репертуара! – остановил её Вольский жестом. – Вам дают песни по силам, с учётом динамики возрастных изменений гортани вашей дочери! И наверняка делаются упражнения, которые должны убрать ей гнусавость! Песня не в её диапазоне, она предельные ноты наверху выкрикивает! Вы вообще в курсе, что у неё мутация?
- Какая ещё мутация? – залепетала женщина. – Она же девушка! Это у парней…
- Прекратить спор! – сверкнул глазами Вольский и поднялся. – Великая специалистка… Хотите, чтобы она голос потеряла?! – уже не сдерживаясь, отчитывал он незадачливую мамашу. – Мутацию проходят абсолютно все подростки, у парней она просто ярче выражена! Развитие гортани у женщин происходит до тридцати лет! Первый кризис – двенадцать-пятнадцать, второй – двадцать пять-тридцать лет, запомните, а лучше – запишите! Любой специалист слышит осиплость, перенапряжённые верха, неестественное звучание! Вообще Евгении нужен фониатр, но это решите со своим преподавателем… И ещё! – поднял он палец. – Чтобы больше – никакой отсебятины, чётко следуйте рекомендациям своего педагога, если хотите, чтобы ваша дочь продолжила петь!
- Понятно, - закивала Женечкина мать, пятясь к двери. – Спасибо… Извините…
- Всего наилучшего, - благосклонно кивнул Вольский.
Посмотрев на часы, он удовлетворённо кивнул и жестом пригласил зайти обратно всех, кто ждал в коридоре – и премиантов с родителями и преподавателями, и бухгалтершу – и, подмигнув Марьяне, быстро ушёл.
Девушка смотрела, как Влад – высокий, стремительный – легко сбегает по лестнице в развевающемся, словно плащ, длинном пальто, – и чувствовала, как восторг неумолимо перехватывает ей горло…