.
Продолжение следует...
238. Кое-что о конкурсной кухне
Волю своим эмоциям Марьяна дала позже – захлопнув за собой дверь машины, она порывисто обняла своего мужчину и замерла, стиснув веки, радуясь, что стёкла тонированы и ей не нужно больше «изображать субординацию».
И чуть не померла от счастья, когда тёплое дыхание любимого мужчины коснулось её макушки:
- Сегодня ты была большая молодец…
Девушка подняла лицо, чтобы увидеть его невероятные глаза – но мужчина тут же завладел её губами и подарил такой поцелуй, что она едва не потеряла сознание.
Когда оторвалась от него, задыхаясь, с бешено бьющимся сердцем – наконец увидела тот самый, долгожданный, близкий-близкий взгляд цвета северного неба…
- Горжусь тобой, моя девочка! – с улыбкой прошептал Вольский, вновь прижимая её к себе, крепко, чуть не до боли. – Честно говоря, я опасался, что ты сломаешься…
- Почему? – выдохнула Марьяна, зарывшись лицом к нему в грудь и кусая губы, чтобы не завизжать от ликования.
- Потому, что неожиданные обстоятельства – всегда стресс. Было много переживаний: проблема с туфлями, неожиданное моё судейство, платье это… - с досадой вздохнул он. – А ещё…
- Что? – вскинула она голову.
- Ещё я так боюсь твоей сверхэмоциональности… – слегка смущённо признался Влад.
Девушка притворно-изумлённо вскинула брови, игриво прикусила нижнюю губку…
- Я имею ввиду – на сцене! – сверкнул глазами мужчина.
- Да что вы, Маэстро Вольский…
- Прекратите, Романова! – смеясь, он поцеловал её в кончик носа, потом отстранился и уже серьёзно проговорил: – Второй раз тебе удаётся меня поразить…
Ей захотелось заорать «Ура!!» - но вместо этого Марьяна тихо спросила:
- А первый?
- Когда ты выступила перед бандитами, - почему-то нахмурившись, Вольский стал заводить машину и внезапно посмотрел на неё долгим взглядом. – А вообще, я до тебя так часто не молился… Ну, чё ты хихикаешь? Да вообще не молился! Давно уже... А тут… только и думаешь: господи, лишь бы она чего-нибудь не выкинула или куда-нибудь не влипла…
Они тронулись с места и тихонечко поехали по заснеженной дороге.
Марьяна млела от удовольствия – вот как, оказывается, переживает за неё этот взрослый мужчина! Значит, её сверхэмоциональность – не только слабость, но и сила! Как интересно устроен мир у взрослых…
- Я, знаешь ли, тоже до тебя... так часто не влипала! – фыркнула она и глянула на него с озорным вызовом: – Ну что, отбила я твои вложения?
Усмехнувшись, Вольский вытащил из-за пазухи конверт и, не отрывая взгляда от дороги, протянул девушке. Нерешительно взяв этот конверт, она заглянула внутрь и тихонько присвистнула, вытянув губы трубочкой:
- Мамочки… Теперь понимаю, почему так злилась мать Ветровой…
- И не только она.
- Не только?..
- Ну, не только же она проиграла.
- А, ну да… - до Марьяны только сейчас начало доходить, на что рассчитывали все участники её номинации, их родители, преподаватели…
Далеко не все из них так спокойно и философски восприняли бы свой проигрыш, как, например, сынок Бурковской. Она вспомнила реакцию некоторых ребят за кулисами, злорадство по поводу испорченного платья даже у незнакомых ей участниц.
- А если бы они ещё знали, что ты мой препод…
Влад посмотрел на неё со странной улыбкой:
- О-о, моя девочка… Знают, не обольщайся. И тебе ещё не раз это припомнят. Точнее, нам… Но тебе – в первую очередь.
- Кто знает?!
- Кому надо, тот уже навёл справки.
- Маэстро, не говорите загадками! – попыталась кокетливо возмутиться Марьяна.
Вольский не отреагировал.
- Ну правда, давай рассказывай уже!
- Что тебя интересует?
- Да всё!
- Всё – это значит «ничего определённого». Конкретнее.
Девушка чуть не зарычала от его невозмутимого тона, но сдержалась. Влад был где-то прав: она толком сама не знала, что именно хочет знать.
Подумав минуту, Марьяна терпеливо заговорила:
- Почему нам с тобой «припомнят», кто, когда? Ты поэтому не хотел в жюри? Зачем вообще тогда был нужен этот конкурс внеплановый? Ведь ты воткнул меня в число участников в последний момент! Почему никто не возмутился за первое место? Там ведь тоже песня была так себе, в три ноты!.. И откуда у этой чокнутой мамаши твоя фонограмма?!