- Фантазия… - вздохнул Вольский и, поднявшись, произнёс уже по-деловому. – У вас на двери кабинета очень толстая изоляция, поэтому получилось зайти бесшумно, да ещё и инструмент гремел… Ваш урок был в разгаре, вот я и ждал в тамбуре, как ждал бы любой культурный человек. А потом стало очень интересно послушать вашу, кхм… методику в действии. А вообще я шёл к вам!
- Ко мне? – недоверчиво удивилась Бурковская.
- Да. По её вопросу, - он указал подбородком на Марьяну. – Но именно к вам. Остальных предметников я уже обошёл…
Инквизиция скрестила руки на груди и закинула ногу на ногу, всем своим видом говоря: слушаю.
- Я прошу сдвинуть Романовой специальность с утренних часов на после обеда.
- В честь чего это? – поджала губы Бурковская.
- Скоро у Романовой начнутся репетиции с филармоническим хором. Да-да, речь о юбилейном концерте Республики. Поэтому, чтобы ей не пришлось пропускать ваши занятия, я прошу вашего содействия, Светлана Петровна.
- Во как запел! – насмешливо прищурилась та.
- Уважаемая Светлана Петровна, - вежливо наклонил голову Вольский. – Мы оба знаем, что вам совершенно ничего не стоит поменять местами учеников. Также мы оба знаем, что Романовой нужно дотянуть у вас до конца года, потом она перейдёт на вокальное отделение. И вы, наконец, избавитесь друг от друга. Так что цель у нас общая: создать студентке оптимальные условия для получения нормальных баллов, и…
- Значит так! – со скрежетом отодвинув стул, поднялась Бурковская. – Никакого содействия не будет! – провозгласила она злорадно. – Романова пришла учиться на общих основаниях, на них же и останется! Ясно?
- Ясно, - кротко кивнул Влад.
- И прошу вас, наконец-то покиньте кабинет, занятие идёт, вообще-то!
Улыбнувшись снисходительно, Вольский несколькими крупными шагами пересёк кабинет, и у самой шторки обернулся:
- И прекращайте играть на нервах своих студентов, уважаемая Светлана Петровна. А то ведь и групповой отказ от преподавателя может случиться, позор, скандал в педагогических кругах…
- Вольский, вон из класса.
- Какая знакомая интонация, - ностальгически улыбнулся Влад и, неуловимо подмигнув Марьяне, вышел за дверь.
- …И ты убирайся, - устало бросила Бурковская, усаживаясь за стол.
Девушка мигом спрыгнула с дирижёрского пульта и покидала ноты в сумку.
- И чтобы в среду показала мне соответствующий жест! – повелительно донеслось ей в спину.
Находясь уже за шторкой, в тамбуре, Марьяна молча показала ей средний палец (жаль, Святая Инквизиция не могла увидеть этот «соответствующий жест»!) и, рванув тяжёлую дверь, вырвалась на свободу.
Влад уже, конечно, ушёл, да и вообще коридор был пустой – до конца урока оставалось ещё минут двадцать – и девушка спустилась в столовку.
Её терзал голод и эмоции.
В столовой музучилища в этот час не было никого, даже повара ушли – видимо, чаёвничать. Сидя в уголке у окна, Марьяна торопливо глотала рожки с любимым биточком, радуясь, что теперь можно не экономить, и удивляясь самой себе – утром так плотно позавтракала, и теперь, спустя каких-то три часа, мучительно хотелось есть.
…И наряду – так же сладко-мучительно ныло сердце – с одной стороны, от восторга! Как Влад её защитил! Девушка вспоминала его лицо, и мурашки наперегонки бежали по телу…
Как сопела и пыхтела педагогиня, как побагровела, когда он неожиданно вошёл в класс!.. Как круто «уделал» Бурковскую! Влад великолепен! Будет знать Инквизиция, как наезжать на неё!
С другой стороны… Марьяне было не по себе. То, что говорил Вольский Бурковской – было всё-таки за пределами…
Она не могла представить, что галантный, безупречный со всеми (до последней старушенции) особами женского пола Влад – мог так безжалостно бить в самое больное. Интуитивно юная девушка понимала, что женщине за сорок было бы это ужасно больно слышать.
Нет, она не переживала за Бурковскую – так ей и надо, слишком много студентка натерпелась от неё! – но… Её потрясла та лёгкость, с которой Вольский произносил всё это. Рассчётливо, метко. Это пугало.
…И как искренне через минуту извинялся за всё, что он «тут сейчас нёс» – от его интонаций буквально обволакивало теплом. И это пугало ещё больше.
Вольский действительно мастерски пользовался своим голосом…
Если бы юная девочка сумела продложить размышлять в этом направлении дальше – возможно, она увидела бы под другим углом их отношения и этого мужчину, но… Её унесло в восторг. Переполненная эмоциями, она вспоминала каждый взгляд Его чудных глаз, каждый поворот головы – и юное сердечко, очарованно трепеща, устремлялось в сияющие небеса, презрев логику и прочие неудобные мысли…