Да и какая ещё там «логика» может быть в юности? Особенно, когда влюблённость уже переплавилась в беспредельную, безусловную, фанатичную любовь…
Прозвенел звонок, столовка стала наполняться студентами, и Марьяна, отодвинув от себя пустую тарелку, взволнованно выпрямилась.
Всего одна переменка отделяла её от Влада – впереди был хор! И осознание, что только ради того, чтобы видеться с ней, Вольский написал кантату и самолично встал к хору – заставляло ещё больше таять её восторженное сердце.
Десять минут до хора…
До желанной встречи, от предвкушения которой сердце замирало так, словно они с любимым не виделись год! Надо скоротать эти чёртовы минуты…
Десерт какой-нибудь взять, что ли? Но десерта не хотелось.
Хотелось пить.
Девушка с ностальгией посмотрела на столы раздачи – там, на составленных этажами подносах, поблёскивали ряды гранёных стаканов, наполненные холодным клюквенным морсом… Запретного холодного напитка хотелось даже больше, чем запретного кофе.
От одной только мысли о восхитительно холодной жидкости во рту у неё судорожно сжималось горло. Ну ничего же не будет, если она один разочек выпьет холодненький вкусный морсик?.. Ну, вот объективно – ничего не случится, серьёзно!
Если только Влад не зайдёт в столовую…
Марьяне сразу ярко представилось, как Вольский с бесстрастным выражением лица подходит к её столу, забирает стакан холодного морса и ставит на его место свежезаваренный чай. Сколько раз так было в студии!
Но сейчас-то Влад – где-то там, в недрах директорского кабинета…
Вокалистка подавила вздох и, положив в чашку горячего чая ломтик лимона, принялась сердито размешивать сахар. Из-за такого пустяка сдаться? Она не какая-то безвольная размазня! Нельзя – значит нельзя! Вон сколько Маэстро ради неё сделал…
.
.
Продолжение следует...
240. Техническое прослушивание
Марьяна не утерпела – прибежала в хоровой класс до звонка, уселась на неудобную деревянную лавку во вторые альты и буквально изнывала в ожидании своего любимого, наставника, покровителя… И когда Маэстро вошёл в класс, сердце прыгнуло, как подстреленный заяц и кувыркнулось вниз.
Влад привычно поздоровался со студентами, хоровичкой, концертмейстершей, затем открыл ноты и посмотрел на хористок.
Марьяна, держа перед лицом партию, пожирала его глазами, ей безумно хотелось выразить признательность за то, что он так защитил её перед Святой Инквизицией!
Но Вольский не удостоил её взглядом.
Вежливо выждав, когда все развернут партии, дал ауфтакт концертмейстеру, потом хору, все запели первый номер кантаты.
.
Влад работал, как всегда – несколько скупо на эмоции, но… при всей сдержанности – его взгляд сверкал моментами так, что хор выкладывался на полную катушку. Девушки попадали под обаяние харизматичного, красивого мужчины и невольно привносили свои эмоции в исполнение, чутко отзывась на каждый жест, каждый нюанс...
Марьяна не могла отвести глаз от своего Маэстро – и млела, чувствуя, как у неё горят щёки. «В работе он ещё прекраснее…» - захлёбывалось сердце, и диафрагму стягивало от восторга, и она отдавалась пению всем существом.
После перерыва вдохновение начало угасать: Влад по-прежнему делал вид, что они незнакомы, не глянул на неё ни разочка! Внутри у девушки начинало вскипать возмущение.
Марьяна то демонстративно смотрела в другую сторону, исполняя партию наизусть, то вообще не пела, по нескольку тактов с вызовом глядя на дирижёра из-за нот.
Вольский не реагировал.
В какой-то момент, окончательно разозлившись, она забылась и вообще положила партитуру на колени, продолжая сверлить мужчину взглядом в придуманном поединке. Неужели даже сейчас не заметит, что она не поёт?
…Влад не замечал.
Зато этот маленький мятеж заметила Шахова.
- Романова, что происходит? – рявкнула в паузе так, что Марьяна подскочила на скамье.
- Ничего… - одними губами произнесла она.
- Вот именно, что ничего! – едко подтвердила хормейстер. – Вам что, нужно особое приглашение для работы?
Марьяна молчала, не отрывая глаз от лежащих на её коленях хоровых партий, на каждой из которых значилось имя композитора: Вольский, Вольский…
- Давайте продолжим, - негромко кашлянул Влад. – С шестой цифры, пожалуйста. Сопрано, посмотрите начало второй страницы; не перекрикивайте здесь альтов, в этом моменте их партия должна выступить ярче вашей...
Они снова запели. И, когда Влад удержал аккорд на фермате, они, наконец, встретились глазами.
Всё он видел!
Уколол её жёстким взглядом, как шилом! Затем снял уже ставшую слишком длинной фермату и повёл музыку дальше. Но Марьяна была рада даже этому. Ей было физически необходимо его внимание, они не виделись целых три часа!