- Прибыли вовремя.
Он вышел из машины, открыл с её стороны дверь и помог выйти из машины. Чудесный вечер подошёл к концу. Стараясь казаться непринуждённой, девушка вышла из машины и вскинула на него благодарный взгляд:
- Было очень приятно пообщаться, Влад Евгеньевич. Спасибо вам. Большое…
Вольский озорно подмигнул:
- После всего, что между нами произошло – просто Влад. Не такой уж я и старый... – и протянул ей визитку: матовый серый прямоугольничек с блестящим синим шрифтом.
Свою визитку! Ей!!
Девушка благоговейно взяла её и спрятала в карман шубки:
- Спасибо, Влад Евгеньевич!.. – назвать его просто «Владом» она не посмела и только счастливо смотрела в его большие светло-серые глаза.
- Ну всё, беги, а то замёрзнешь!– добродушно улыбнулся он и кивнул на подъезд за её спиной. – Голос сядет... Беги.
Марьяна махнула рукой на прощание и, развернувшись, послушно зашагала к своему подъезду, стараясь идти как можно изящней. Она мысленно продолжала смотреть на композитора, она видела, как Вольский в своём длинном расстёгнутом пальто стоит, заложив руки в карманы, и смотрит ей вслед. Она это чувствовала. Снег скрипел под её сапожками, сердце билось быстро и упруго, а пальцы в кармане крепко сжимали визитку...
_______________________________________________________
* «Замыкая круг» — известная советская песня, написанная Крисом Кельми (музыка) и Маргаритой Пушкиной (слова). В 1987 году песня была записана «хором» лучших вокалистов страны; на песню был снят клип. Существует 4 юбилейных исполнения песни — 10 (1997 год), 20 (2007 год), 25 (2012 год) и 30 (2017 год) лет спустя. Также песню исполнили участники шоу «Народный артист» (в 2010 году) и «Голос» (в 2014 году).
31. Между прочим
Сказка окончилась сразу, как только Марьяна вошла в подъезд.
У окна между первым и вторым этажом убивала время местная шпана, или, как их называла Марьяна – «представители местной дегенерации»: хулиганского вида подростки и парни постарше, и обязательная парочка «подъездных королев» из этого подъезда, перед которыми эта шпана и выпендривалась. Как им не наскучивало часами околачиваться на лестничном пролёте у окна, грызя семечки, харкая на пол и изощряясь в матерном остроумии – девушка не могла понять от слова «совсем». В мире столько интересных и полезных занятий, и так бездарно и тупо гробить время могли только полные идиоты.
Когда Марьяне приходилось проходить мимо них, у неё внутри всё сжималось – настолько она всей кожей чувствовала их агрессивно-насмешливый настрой. Ей всегда было не по себе, если они «тусовались» там. Как правило, они провожали её наглыми взглядами в упор – а приходилось идти мимо них чуть ли не вплотную, - и затем вслед неизменно раздавался разнузданный гогот, от которого девушка ускоряла шаг, поднимаясь по лестнице к себе на второй этаж.
Но в этот раз «встреча» прошла иначе.
Марьяна увидела, что «гоп-компания» смотрит на неё с недоверчивым удивлением, что ли. Традиционной демонстративной агрессии не было. Когда она поравнялась с ними, они подвинулись, уступая дорогу, и когда девушка уже ступила на второй пролёт, кто-то тихо присвистнул ей в спину:
- Ни фига себе, под тихоню косматилась*, а бандюгана завела…
Марьяна от неожиданности чуть не споткнулась и остановилась, держась за перила. Оглянулась на шпану через плечо.
- Это не… бандюган, - вырвалось у неё отрывисто.
Первый раз она заговорила с ними. Боже мой, зачем? Какая ей разница, что там они думают?! Девушка поспешно взбежала по ступенькам и услышала в спину:
- Аха, не бандюк… на джипе чероки** рассекает!
И издевательское:
- Скажи ещё – композитор!
От душившего её смеха Марьяна не сразу попала ключом в замочную скважину…
Она солгала Владу Евгеньевичу. Ей не нужно было быть дома к определённому часу – просто Марьяна на всякий случай подстраховалась: в глубине души у неё всё равно таился безотчётный страх.
Дома её вообще никто не ждал – отчим шабашил в гараже, мама же вечерами посещала курсы машинного вязания: с развалом Союза её высшее образование химика перестало быть нужным. А симпатичные детские ярко-синие юбочки с белой каймой по краю уже охотно брали знакомые…
Но Марьяна была далека от перестроечной реальности. Сбросив в стороны сапожки, едва повесив шубку, она забежала в комнату и повалилась на кровать со счастливой улыбкой, стиснув на груди подушку. Отголоски песен всё ещё парили в её душе, и сама душа витала где-то в сияющих облаках счастья…