- Так, чайник закипел! – прервал её Ал. – Неси в комнату, я ватрушки закину вам, а расскажешь мне всё по дороге в училу! – и умчался в три прыжка из кухни.
- А что, мы уже вместе в училу идём?! – возмутилась Марьяна, но парня и след простыл.
«Вот реально Аладдин: проныра и хитрюга!» - подумала она, слушая, как парень с грохотом сбегает по лестнице.
Девчонки на кухне – уже нарядные, готовые к учёбе, с макияжем, в красивых колготочках и мини-юбках, с начёсанными чёлками, - смотрели на неё с неприязнью. Марьяна их понимала: странно, непонятно и обидно, когда мальчик вместо двух красоток добивается какую-то заспанную лохматую личность в байковом халате…
«Вот если бы Влад меня так добивался!» - вдруг отчаянно подумалось ей, и девушка аж сомлела на секунду, представив своего кумира и возлюбленного рядом, прямо здесь и сейчас – так же нежно и страстно ловящего её взгляд…
«Глупая, у тебя роман с самим Владом Вольским! Чего тебе ещё не хватает?! – одёрнула сама себя Марьяна. – У вас совершенно иной уровень отношений! Иные возможности! Страсть к музыке и друг другу – под покровом тайны… Как в кино! Да это – роман века! Ты знала, на что шла! Он – преподаватель и известный человек! Поэтому надо потерпеть – чтобы никто не смел даже помыслить, что ученица Вольского пришла к победе через постель!»
Никто не знает, сколько сил вкладывается вокалисткой и её преподавателем, никто не видит, как в студии работает с ней Влад – терпеливо, скрупулёзно и тщательно, выковывая её новый голос – сильный и проникновенный! Какая это работа – до изнеможения и головокружения! Как трудно даётся увеличение диапазона…
Нет! Она не может своими дурацкими романтическими хотелками обрушить весь их труд!
…И всё же в глубине души ей очень хотелось, ну хотя бы раз, именно такого счастья – бесшабашно-весёлого, юного, не обременённого щепетильными обстоятельствами! Когда можно вместе бежать по улицам, катиться с горки, визжа и хохоча, а потом упасть и барахтаться в снегу, и целоваться на виду у всех…
В растрёпанных чувствах студентка торопливо выпила чаю вместе с Галанцевой и новой их соседкой по комнате Людой, и выскочила на улицу – до начала занятий оставалось меньше часа.
Аладдин её нагнал через пять минут:
- Я провожу. – сказал без всякой вопросительной интонации, перехватывая у неё из руки пакет с нотами.
- Нет! – дёрнула на себя пакет Марьяна, остановившись, но с тем же успехом она могла твердить это «нет» в космические дали.
- Да нельзя девочкам такие тяжести носить! – снисходительно разъяснил парень, снова мягко отбирая её ношу. – И вообще, хватит топтаться, опоздаем! – и, взяв девушку за руку, шагнул вперёд.
Марьяна вырвала руку, свалившись с утоптанной дорожки в пушистый сугроб.
- Да не отпущу я тебя одну, по темноте! – сердито проговорил Ал, протягивая ей руку. – Между прочим, чуть подальше тут, на Оплеснина, позавчера избили Гарика, а у его девчонки серьги рванули прямо из ушей…
- Кто? – испуганно поёжилась Марьяна, хватаясь за крепкую ладонь юноши.
- Дед Пихто… - буркнул он, вытащив её из сугроба.
Они зашагали рядом.
Оплеснина – очень длинная улица, тянется от их Дальней – почти до Стефановской площади. Марьяна любила по ней ходить в училище – если было не совсем морозно.
Под горку по утоптанной тропинке было идти легко.
Воздух только начинал синеть, фонари давали сказочные отблески и тени на сугробах, но сознание, что где-то здесь может таиться опасность, лишала прогулку прежнего очарования.
- И что Гарик? – помолчав, спросила девушка.
- Репетировать может, – коротко ответил юноша.
Потом через несколько шагов покосился на неё и сверкнул аладдинской улыбкой:
- Не волнуйся, принцесса. За тебя – любому шею сверну.
- Хвастун! – буркнула девушка, отворачиваясь в сторону, чтобы он не углядел её улыбки.
Щекам стало тепло: что ни говори, а любой девушке слышать такое приятно, чёрт возьми.
Ах, если бы с этой же интонацией и с тем же огнём в глазах это произнёс её Маэстро…