Но близость этого мужчины лишала её способности мыслить. Казалось, она не видела Влада несколько недель.
Сама того не замечая, Марьяна буквально пожирала мужчину взглядом, рассматривала его черты во всех подробностях, «залипая» то на профиль, то на его музыкальные руки. Её взгляд блуждал по его губам, и она совершенно не соображала, что там рассказывает про «орган озвучивания воздушной струи».
- …Гортань… сохраняет подвижность в вертикальном направлении, это движение заметно при глотании, - рассказывал между тем любимый наставник, старательно глядя за окно. – При фонации на высоких тонах – что бывает чаще у необученных певцов – можно видеть значительный подъём гортани. При фонации на низких тонах, так же, как и при зевании! – гортань опускается. Такое же движение отмечается при переходе от средних к высоким тонам у квалифицированных певцов…
Влад внезапно смолк на полуслове и напряжённо посмотрел Марьяне в лицо.
- Что? – очнулась она.
- Прекрати, пожалуйста, - тихо попросил он.
- Прекратить что? – прошептала она, утопая в его глазах.
Мужчина тяжело вздохнул.
- Прекрати так смотреть. Я не железный…
Марьяна потупилась, схватила тетрадку по теории вокала и сделала вид, что записывает что-то, изо всех сил стараясь, чтобы счастливая улыбка не проступила на её лице.
Он тоже её хотел! Его чудный взгляд цвета северного неба заметно потемнел, и она млела от осознания: спокойствие Маэстро было напускным!!
- …Пиши: гортань состоит из хрящевого скелета… связочного аппарата, который обеспечивает сочленение хрящей между собой, а также объединяющего эти хрящи с остальными органами… Далее: из мышц, кровеносных сосудов, из нервов… И главное – из слизистой оболочки, которая представляет собой внутреннюю оболочку просвета гортани…
Взгляд девушки невольно заскользил по его шее, отмечая, как нервно сглотнул Влад, глядя за окно.
Вот оно, то самое «вертикальное движение гортани» – кадык… господи, какой же он притягательный… Стоит ей сейчас просто прильнуть к этому мужчине – он точно не устоит… Ведь не устоит же…
Вольский встретился с ней взглядом и, выбросив окурок на улицу, громко захлопнул окно. Развернулся, оперся руками о столешницу, нависнув над девушкой:
- Ты не поняла меня? – сквозь зубы проговорил он.
Северное небо потемнело ещё больше…
Марьяна заворожённо смотрела, не в силах отвести взгляд, как Влад склоняется к ней, как приближается его лицо… Почти теряя сознание, она сомкнула ресницы.
- Я тебя сейчас трахну, если ты будешь продолжать на меня так смотреть! – раздражённо процедил мужчина, коснувшись дыханием её губ. – Но занятий после этого у нас больше не будет никогда! Понятно?! – выпрямился он.
Девушка потрясённо уставилась на него – впервые Влад применил это жуткое слово, которое она слышала только от дураков-сверстников, пришедшее с американскими фильмами, бесстыдно опошляющее Сокровенное между мужчиной и женщиной…
- Отрезвил? – спокойно поинтересовался Вольский.
Марьяна хмуро кивнула, отводя взгляд.
И вдруг Влад внезапно улыбнулся – понимающе-ласково:
- Контролируй себя, маленькая…
...Что она, на самом деле, как дура влюблённая?!
«Соберись, тряпка! – свирепо приказала себе Марьяна. – Ты хотела стать инструментом Маэстро? Так давай!»
Она запретила себе думать о чём-либо, кроме теории вокала. И практики вокала. Она так старательно выполняла каждое его замечание, каждую малейшую рекомендацию, словно от этого зависела её жизнь.
Нет, не «словно». От этого зависела её жизнь. Не разочаровать своего учителя.
Даже в машине девушка не позволила себе прикоснуться к любимому – она решила строго играть по его правилам, чтобы… завоевать его сердце ещё больше. Владу тоже было трудно держать субординацию, она это чувствовала!
И он, кажется, очень доволен ею.
За рулём Влад то и дело посматривал на девушку смягчившимся взглядом.
- Совсем скоро у тебя начнутся репетиции с филармоническим хором. Завтра после уроков зайди к секретарю, она выдаст тебе твоё новое расписание. У тебя не будет занятий раньше двенадцати часов.
- А Бурковская? – боязливо поёжилась девушка. – Она же орала, что принципиально не сместит мои уроки…
- Ну, с директором она в таком тоне не будет говорить, - улыбнулся Вольский. – Приказ сверху игнорировать не получится.