- Ты говорил с ним? – благодарно посмотрела девушка на любимого.
Их взгляды встретились, и задержались чуть дольше положенного…
…Влад кивнул и перевёл взгляд на дорогу.
Марьяна тоже уставилась вперёд, растеряв мысли, слушая, как гулко колотится её сердце. Ещё миг – и он бы остановил машину и сгрёб её в объятия!!
Господи, как выдержать до концерта эту чёртову субординацию?!
- Я знаю, о чём ты думаешь, - внезапно произнёс Влад.
Девушка молча смотрела вперёд, чувствуя, как щёки налились жаром. Вот, сейчас! Сейчас он ударит по тормозам, свернёт на обочину, и…
- Поверь, так будет лучше, ты потом поймёшь.
- Да, Маэстро, - покорно выдохнула она, опуская ресницы, обмирая от нежности, от желания просто почувствовать хотя бы его прикосновение…
- Люблю тебя, - еле слышно прошептал он.
Вырвать признание у Вольского, который боялся этих двух коротеньких слов, как огня, которому легче было написать песню о любви, симфонию, ораторию и гимн, чем произнести вслух это… Она на верном пути!
Всю остальную дорогу они молчали, и это молчание звенело жаркой натянутой струной между ними.
Остановившись, как обычно, у неосвещённого торца общежития, Влад повернулся к своей пассажирке, потянулся через неё, чтобы открыть дверь машины, и.. Они едва не поцеловались! Отпрянул в последний момент, катнув желваками, выскочил, обошёл машину с другой стороны.
Девушка стёрла ликующую ухмылку. Дверца с её стороны распахнулась. Она вложила руку в галантно протянутую ладонь, привстала и тихонько охнула.
- Что? – встревоженно наклонился к ней Влад.
- Кажется… Ой, не кажется… У меня начались… - пробормотала Марьяна.
- Месячные, - закончил за неё Вольский констатирующим тоном. – Три дня без вокала! – с каким-то облегчением провозгласил он, помогая выбраться ей наружу. – Беги, маленькая. С этой минуты говоришь мало и только по необходимости, вполголоса, после уроков – сразу в общагу, спишь – до упора!
Она проводила машину тоскливым взглядом.
Три дня без вокала. «Три дня без тебя…»
И как выдержать?!
В реальность её вернул скрип снега – кто-то вышел из общаги и шёл к неосвещённой части по утоптанной тропинке. И радостный голос:
- Принцесса! Ты что здесь в темноте стоишь? Да ещё одна…
Марьяна резко развернулась.
- Хочу и стою! – в голосе зазвенели внезапные слёзы. – Можешь ты оставить меня в покое?!
.
.
.
Продолжение следует...
245. Три дня разлуки
Эти три дня тянулись, словно серый, затяжной сон: Марьяну не задевало происходящее вокруг, не радовало, не беспокоило.
Жизнь встала на паузу.
Девушка просыпалась от трещанья будильника, садилась в темноте на кровати, мысленно отмечая, сколько ещё осталось до конца разлуки, механически тащилась в холодную умывальню, завтракала, словно автомат, почти не глядя в тарелку и не чувствуя вкуса еды, не слыша молитвенного бормотания новой соседки, не реагируя на короткие едкие подколки Галанцевой.
Потом одевалась – обстоятельно, тщательно закутывая горло шарфом, подаренным её Маэстро, и выходила на улицу, почти не обращая внимания на шагающего рядом Алладина.
Алексей не напирал больше с признаниями, объяснив себе Марьянино состояние «депрессией после разрыва со старпёром». Парень спокойно сопровождал девушку до училища, словно охранник, точнее, носильщик: право носить её сумку с нотами он мягко, с шутками-прибаутками, отвоёвывал на первых пятидесяти метрах «конвоирования». В конце концов Марьяна махнула рукой – ну пусть несёт, раз так хочется…
Уроки спасали.
Они отлично съедали время, и Марьяна страстно включилась в процесс. Она старательно, ровным почерком пятиклашки, выводила конспекты, так же ювелирно записывала ноты, пририсовывая красивые завитушки к штилям восьмых и шестнадцатых, аккуратненько вела тактовые черты, добиваясь идеально перпендикулярных нотоносцу линий. Внимательно слушала педагогов, не спуская глаз, глядя им прямо в рот, даже Бурковскую, чем привела её в странное нервическое состояние на первом занятии. На втором – после горы уточняющих вопросов от девушки – Светлана Петровна долго и недоверчиво всматривалась в студентку, потом спросила:
- Неужели вы решили взяться за ум, Романова?
Марьяна со слабой улыбкой пожала плечами.
- Или вы таким образом пытаетесь прогнуться передо мной? – усмехнувшись, выдвинула вторую версию Бурковская.
- Давайте лучше заниматься! – прошелестела Марьяна, удивляясь, насколько ей было плевать на язвительный тон педагогини.