- Спокойно, принцесса, - предостерегающе процедил Алексей уже без улыбки. – Ещё недалеко ушли… Доведу до общаги, там будешь выпендриваться, сколько угодно…
Марьяна кивнула, кусая губу.
Несколько секунд только скрип снега нарушал тишину улицы.
- Откуда ты взялся?
- На ковре-самолёте прилетел…
- Ну серьёзно? Ал!
- Да ехал я в том же автобусе, вместе с тобой! – досадливо признался юноша. – Понял, что тебе надо побыть одной, вот и… - он смолк и как-то зло пнул на ходу шапку снега, обнажив промёрзлый куст.
- Прости, - наконец пристыжённо шепнула Марьяна.
- За что? – хмыкнул парень.
- Что сбежала…
- Прощу! – расплылся он в лукавой аладдинской улыбке. - За поцелуй! В щёчку. Мне понравилось…
- Аккордеон не треснет?! – фыркнула возмущённо девушка. – Кстати, где он? – поспешно перевела она тему.
- В училе оставил, где ещё… Что мне, привыкать сталкерить, что ли! Вишь, пригодилось… Нет, ну так нечестно! Где мой поцелуй?! – шутливо-свирепо потребовал он. – За тобой должок, принцесса!
- Лёш… – умоляюще глянула на него Марьяна.
Они подошли к крыльцу общежития.
- Ладно… - вздохнул парень и протянул ей сумку. –У тебя депрессняк, ты только что рассталась со своим старпё… короче, я всё понимаю, тебе требуется время.
Марьяна обречённо прикрыла глаза. «Когда ж до него дойдёт?..»
- ..А хочешь, я тачку возьму?! Займу у предков, буду тебя на уроки и обратно возить! – в сипловатом юношеском голосе проступило отчаяние. – И на вокал!
Ей вдруг стало его очень жаль. «Он ведь любит меня, наверное, так же сильно, как я – Маэстро! Но… безответно… и это ещё больнее! С ума сойти можно…»
Испытывая к юноше почти материнское чувство, девушка встала на цыпочки и беззвучно коснулась губами его прохладной, покрытой нежным пушком, как у ребёнка, щеки:
- Не надо тачку, Аладдин, - грустно проговорила она.
Парень замер.
- Это я вернула должок, - слегка улыбнулась девушка. – И… поверь. У нас ничего не выйдет.
- Посмотрим! – сипло выдохнул он, с нежностью глядя ей в глаза.
.
«…Зря я его поцеловала, ой зря! – упрекала себя девушка, забегая по лестнице на пятый этаж. – Но ведь Ал реально спас меня от этих двух придурков… Подумаешь, в щёчку чмокнула! Но он же ненормальный, он теперь решит, что это ещё одна победа, ещё на шаг ближе… Надо было на словах поблагодарить…»
Она видела, как слегка ошалел парень после её невинного, целомудренного поцелуя, да что там! – простого касания губами, и её мучила совесть: она подарила Аладдину необоснованные надежды.
За чаем она поделилась с Галанцевой своими мыслями.
- Ты – безжалостная сердцеедка! – подтвердила Ленка, набирая полной ложкой смородиновое варенье и явно подтрунивая над подругой. – Лёшик по тебе реально с ума сходит, всех своих девчонок побросал, никого не видит. А ты его используешь…
- Это ты используешь! Графа своего! – сварливо ответила Марьяна, подыгрывая ей. – Вон, варенье графское лопаешь банками!..
- Это он мне за работу моделью платит! – хихикала, облизываясь, Ленка и шумно отхлёбывала чай.
- …Правильно она делает! – неожиданно подняла глаза от Библии сидевшая по-турецки на своей кровати Люда. – Девушка не должна до свадьбы мужчину до себя допускать. Молодец, Марьяна. А поцелуй отмолить можно, семь раз «Отче наш» почитай… - доверительно выдала она.
Заржать Марьяна не успела – Ленка отставила кружку:
- На коленях? – уточнила она с самым серьёзным видом.
-По желанию... - неуверенно пробормотала Люда.
- Поняла, Романеция? – выразительно повела глазами Галанцева. – Запоминай тарифы! Чмок в щёчку – семь раз! В губы – пятнадцать! Да, блаженка? – она снова развернулась к надувшейся Людмиле и любезно спросила: – А переспать с мужчиной у вас сколько стоит в молитвах? Два часа на коленях - «Иежеси-на-небеси»?..
- Во-первых, «иже еси на небеси!» - покраснела до корней волос Люда, вскакивая с кровати. – Во-вторых, тебе стоять – не перестоять, греховодница!
Галанцева не сдержалась и прыснула, чем окончательно рассердила сектантку.
- И тебе, и твоему полюбовнику гореть в геене огненной! – мстительно пообещала Люда, выбегая в коридор и захлопывая за собой дверь.
Марьяна и Ленка рассмеялись, уже не сдерживаясь, и налили ещё по кружке чаю.
- С нашей блаженкой надо что-то делать… - задумчиво произнесла Ленка. – А то достанет. Пока тебя не было, она мне четыре раза пыталась проповедь устроить.
- Прям проповедь?
- Угу. На полном серьёзе втирала, что до свадьбы нельзя.
- Чего нельзя?
- Ничего нельзя! Иначе – огонь.
- И чего ты ей ответила?
- Что у меня будет противопожарный гроб! – смешно скосила глаза Ленка, и подружки снова заржали.