- Кстати, а где твой «полюбовник»? – спросила Марьяна, отдышавшись.
Ленка тут же замкнулась и мрачно уставилась в кружку.
- Пьёт он сегодня с друзьями, - нехотя выдавила она после паузы. – У художников какая-то туса своя. И он приходил отпрашиваться…
- Отпрашиваться? Граф?! – не поверила Марьяна.
Она представила, как грозный, наводящий одним своим появлением страх, брутальный Граф – пришёл «отпрашиваться» у Ленки, и её потихоньку стал разбирать смех.
Ленка вздохнула:
- Ребёнок ты…
- Ну так запретила бы, раз он у тебя отпрашивался…
- Угу… Вот и подумай, почему отпустила…
- Почему?
- Блин, потому что я не мама ему! – вспыхнула Ленка. – Тут… психологическое.
Марьяна непонимающе смотрела на неё.
Галанцева снова вздохнула:
- Он же не пришёл прям с плакатом «Иду бухать!» …Пришёл, сел, в плечо уткнулся… « с друзьями надо побыть, ну ты ж, Лен, понимаешь…», пара дней… Блин, Мась, это так стрёмно… - она покачала головой. – Раз сам сказал – это уже степень доверия… Не отпускаю – буду стервозиной, наседкой. Отпускаю – даю понять, что считаю его взрослым самостоятельным мальчиком. Способным контролировать ситуацию.
- Ну? – поёрзала Марьяна. – А в чём проблема тогда?
- Да потому, что ни хрена он её не контролирует! Бухать будет, потом болеть! А пьют они чухню всякую, там такое… Один ослеп в прошлом году, ни хрена никто выводов не сделал… И тут уже другое психологическое: выдержать всё это.
- Зачем? Тебе же не нравится!
- Чтобы он почувствовал – его принимают таким, каков он есть. Мужикам это важно.
Полночи Марьяна ворочалась, размышляя над Ленкиными словами. Вроде бы правильные, они вызывали внутреннее отторжение. До этого момента девушка толком и не задумывалась, «чего хотят мужчины».
А на следующий день после училища она зашла в ЦУМ и купила несколько журналов «Спид-Инфо», а также пару брошюр по психологии отношений.
Впрочем, девушка не успела их даже пролистать – пока она ждала, когда вскипит на общей кухне чайник, бдительная Людмила увидела голых девиц на обложках и выкинула «греховные» журналы в мусорное ведро в общем туалете.
- Ты понимаешь, что нельзя трогать чужие вещи?! – гремела Галанцева, возввышаясь над кроватью Людмилы.
Прислонясь спиной к стене и поджав по-турецки ноги, та демонстративно уткнулась в Библию и водила пальцем по меленьким буковкам и строчкам, слегка шевеля губами.
- Нельзя, понимаешь?! – трянула Ленка спинку кровати. – А ты мало того, что трогаешь, ещё и распоряжаешься, блин, ими! Какое твоё дело, что человек читает? Она себе купила! За свои деньги! Чтоб вернула ей деньги, ясно?!
Люда стоически продолжала читать.
- …Вас там в вашем монастыре чему ваще учат, блин?!
- У нас не монастырь, а обитель…
- Пофиг!
- Нас учат не быть равнодушными к чужой беде! – наконец обронила Людмила, не поднимая глаз от священной книги.
- Где ты беду увидела, блаженка?! Это у тебя беда с башкой! – кипела Ленка. – Она себе журналы купила! Это её личные вещи, её, блин, собственность! Ты слышала вообще о таком понятии?! Да тебе просто везёт, что Романеция – добрая душа! Я бы тебя заставила из толчка их достать и от говна отмыть и высушить!! Дорогие журналы…
- Греховные журналы. Там даже на обложке… голые… эти самые… - Люда порозовела и докончила: – …тити.
- Сама ты – титя, блин! Титька пещерная!
Людмила так печально съёжилась над Библией, что Марьяне стало её даже немного жаль.
Положа руку на сердце, девушке было страшно неудобно покупать эти журналы, на которых в откровенных позах светились обнажённые красотки. Она ещё выбрала самые невинные обложки, а рядом на лотке лежали такие «издания», что смотреть было стыдно: рядом крутились парни, мужчины, которые тоже жаждали покупать «горячее» чтиво. «Видимо, я тоже пещерная…» - мрачно подумала Марьяна.
Ленка тем временем жахнула веским аргументом:
- А как же первая ваша заповедь «Не укради»? – насмешливо спросила она.
- Не первая, а десятая… - пробубнила та.
- То есть, можно игнорировать, да?
Людмила подняла голову, блеснув очками , выпрямилась и тихо, самоотверженно отчеканила:
- Я её душу спасала…
Ленка обескураженно посмотрела на Марьяну, потом они обе громко расхохотались. Нет – заржали самым бессовестным образом!
У Марьяны это были, наверное, самые яркие эмоции за этих три затяжных, тоскливо-серых дня без Маэстро.
- Вот, значит, какая хитрожопая церковь у вас! – закатывалась Ленка. – Красть нельзя, но если очень хочется, типа спасти душу, то можно, да? Душеспасители недоделанные!