- Отстань… - Людмилины глаза за стёклами очков стали наполняться слезами.
- Погоди-ка! – осенило Ленку и она бросилась к своей тумбочке.
Вытащила несколько набросков Графа, на которых она, выполненная в угольно-чёрном карандаше, позировала в полуобнажённом художественном виде.
- А эти чё не выбросила, когда у меня рылась? – с интересом спросила она, бросив их на кровать. – Тоже ведь по вашей классификации «греховные»! А? – она ухмыльнулась. – Всё же понимаешь своим зомбированным мозгом разницу между искусством и порнухой, да, блаженка?
Людка брезгливо отодвинула от своего колена наброски и чуть ли не с жалостью глянула на Галанцеву:
- Не поэтому. Просто тебя уже спасать бесполезно. Ты познала мужчину.
- А-а…
- А она не подпускает к себе Алексея, и правильно делает. Марьяна, я тобой – горжусь! Ты чего? Я не понимаю, Марьяна, ты сейчас смеёшься или плачешь?..
.
Продолжение следует...
246. Душеспасительное
Вспышка эмоций улеглась, улеглись и студентки, но выспаться им было не суждено. Ленкин «полюбовник» и «греховодник» Граф притащился под утро совершенно пьяный, стал скрестись в дверь, ему приспичило пообщаться с любимой и он плевать хотел на то, что ещё не было пяти утра.
- Мы спим!! – прогудела басом Галанцева на всю комнату, хотя, конечно же, ни Людмила, ни Марьяна уже не спали; лёжа, они напряжённо выжидали, что будет дальше.
Граф за дверью несколько минут сопел и пытался что-то шептать в замочную скважину, потом, судя по звукам, съехал по двери и упал на пол.
Когда из-под порога снова донеслось гнусаво-пьяное:
- Ну Ле-е-нк… Лапочка моя… Пусти меня… - Ленка не выдержала:
- Да б**дь! – она раздражённо сунула ноги в тапки и выскочила за дверь.
Людмила тихонько забормотала что-то, похожее на сердитую молитву.
Марьяна только вздохнула: мало сна – плохо для голоса.
Впрочем, ей по-прежнему был предписан режим молчания: пресловутыми тремя днями женские «дела» не закончились. По новому расписанию, которое согласовал ей Вольский со своим бывшим однокашником – ныне директором музучилища – можно было спать ещё часа три. Девушка, завернувшись в одеяло, закрыла глаза. Сейчас Галанцева отправит Графа этажом ниже, в свою комнату, где тот благополучно вырубится.
Но ожидания испарились в один миг – когда внезапно открылась дверь и Ленка, протащив своего возлюбленного по комнате до самой кровати, рухнула на неё вместе с ним. Он пьяно захихикал, она снова выругалась, Людмила со своей кровати буркнула, что пожалуется коменданту, на что в ответ была послана изящным матерным оборотом и благоразумно заткнулась.
Настала относительная тишина: было слышно, как тикает будильник, да шепчется со своим «полюбовником» Ленка.
Марьяна поймала себя на том, что завидует им – парочка лежала, тесно обнявшись, на узенькой кровати. Рядышком. Шепча друг другу всякие нежности… Конечно, нежности! – то и дело раздавались шутливые тихие чмоки, Ленка начинала что-то сердито выговаривать, потом срывалась на смех…
Марьяна тихонько вставила в уши наушники плеера – и любимый запел посвящённую ей песню… аж слёзы на глаза навернулись. О, как девушка винила и ругала сама себя! Сейчас бы они с Владом тоже были рядом – если б не её дурацкие проступки! Особенно последний…
Покинуть машину, побежать смотреть, как Маэстро даёт интервью журналистам Останкино… И это наказание отстранённостью – Влад задел самое больное! Безумно хотелось вернуть его восхищённый взгляд, тёмные, полные страсти глаза, само ощущение близости к нему, не говоря об остальном…
Она немножко поплакала под одеялом, сладко тая в звуках бесконечно родного голоса, и уснула, поклявшись себе, что больше никогда не расстроит своего любимого…
.
Поспать всё равно не дали. Затрещал Ленкин будильник, Ленка, а за ней и Людмила – встали, зажгли настольный свет, началась возня и сборы. Да ещё вполголоса матюкался Граф, которому тоже никуда не нужно было спешить, а идти к себе он не хотел. В конце концов Галанцева всё же вытолкала его досыпать к себе на этаж.
Когда всё стихло, и сквозь шторы в комнату полился дневной свет, Марьяна села в кровати в полностью разбитом состоянии. Живот ныл: месячные и не думали заканчиваться, очень хотелось забить на учёбу и снова залезть под одеяло. Во сне время пролетает быстрее… И разлука тоже.
Но девушка заставила себя встать.
Почти пустая общага давила непривычной тишиной.
Марьяна заглянула в кастрюлю – она была покрыта остатками засохшей гречки. Видимо, Граф с Галанцевой всё съели, решив, что Марьяна сама себе приготовит. Ей же не вставать теперь с утра!