Злясь, девушка подогрела себе чайник. В тумбочке нашла затерявшийся «бич-пакет» и залила кипятком быстрорастворимую китайскую лапшу. Съела её, не чувствуя вкуса, и поплелась на уроки.
И ещё один день тянулся серой резиной. Ноты, интервалы, холодная клавиатура фортепиано, коридоры музучилища, биографии композиторов, хоровые партии…
И снова Вольский не появился на хоре.
Живот ныл, не переставая, хотелось плакать. Не только от болезненного состояния – больше от того, что не было Влада… Где он? Что с ним? На студию она, пока у неё «эти дни», явиться не посмеет, ни за что! Он ведь ей теперь «только учитель»! – эту последнюю мысль она додумала чуть ли не с яростью.
При одной только мысли о Нём – не только как «учителе» - Марьяну скручивало невыносимой тоской, и она буквально выталкивала из головы сокровенные, непозволительные воспоминания, от которых начинало усиленно стучать сердце и пересыхали губы... Нельзя, нельзя!!
«Контролируй себя, маленькая…»
Какая у Него улыбка, с ума сойти!!
…Почему Маэстро ни разу не позвонил ей в общагу? Звонил ведь один раз, когда очень хотел услышать… Значит, теперь не хочет… Значит, не нужна!
А может, Влад вообще уже… другой песни пишет?!
Она ведь так разочаровала его своими выходками…
Марьяна сидела в «красном» углу, сгорбившись, и видать, с таким лицом, что Шахова заметила её самочувствие, сжалилась над студенткой и отпустила домой в общагу.
Сил не осталось даже на «спасибо» – кивнув головой, девушка выбралась из-за стола и, не глядя на девчонок, выскользнула за дверь.
Хор продолжил петь Его кантату – у неё даже на это сейчас прав не было! – и Марьяна, доковыляв до подоконника, присела на него. Надо идти в столовую, заставить себя что-то съесть – жалкий завтрак был так давно, но… Там ведь наверняка есть люди.
А тут нет.
И это хорошо.
Отвернувшись к окну, девушка дала волю слезам, копившимся ещё с утра.
Ей уже физически было необходимо хотя бы увидеть Влада…
«Где же ты, судьба моя?..» - неотступно звучал внутри его голос, обрамлённый трогательным, робким перебором гитары; посвящённая ей песня уже слилась с ней настолько тесно, что звучала в сознании фоном.
Марьяна старалась не всхлипывать – пусть мимо проходящие думают, что она просто пристально смотрит в окно…
.
В столовой девушка, как ни старалась, не могла толком поесть. Она сидела перед остывающим супом, а в голову лезли воспоминания.
…Вот Влад нарезает им бутерброды в студии; вот они сидят в «Русском севере», посреди этих страшенных чучел зверей, и Маэстро, сдержанно улыбаясь, протягивает ей ноты песни Саульского «Желаю тебе, земля моя…» О, как ей хотелось бы вернуть тот момент!! И плевать на чучела, главное – Он рядом…
…Вот он вливает в неё, температурящую, сбитень – горячий, горько-сладкий, с брусничными ягодами, жгучий от имбиря…
Слезинка сорвалась в стоящий перед ней салат.
«Вокалист не должен быть голодным!» - наставительно проговорил в её голове любимый голос. И, повинуясь ему, девушка взялась за вилку. Маэстро был бы доволен, зная, что она исполняет все его предписания…
Она ела, мысленно перенесясь в их «золотой» Авалоновский номер, разговаривая с Владом, представляя, что он одевается за её спиной, и сейчас подойдёт и обнимет за плечи…
И именно в этот момент тёплые руки действительно мягко сжали её плечи – девушка едва не взвизгнула, выронив вилку!
- Ох, я тебя напугал, прости! Я сейчас… – Аладдин поднял вилку, смущённо покрутил её в руках и пошёл за новой.
Марьяна чуть ли не со злостью смотрела на парня, который шёл к ней, глядя на неё влюблёнными глазами. «Если б ты знал, как ты невовремя!»
- А ты чего не на уроках? – парень положил перед ней вилку и сел напротив, подперев голову ладонями.
- Отпустили… - Марьяна отвела глаза в сторону, уже сил не было выносить его пристально-восхищённый взгляд.
- Почему? Что с тобой? – тут же встревожился юноша.
- Живот болит… - устало сказала она, врать сил уже не было.
- Проводить тебя?
- Не надо! Что я, до общаги не доеду… – девушка поднялась и, охнув, поморщилась.
- Погоди! – вскочил на ноги Ал. – Давай, пошли к медичке, она ещё не ушла!
- Я в общагу…
- О, вот она! – парень замахал рукой и крикнул на всю столовую: – Алёна Леонидовна!!
Та обернулась, увидела Марьяну, улыбнулась ей, как старой знакомой. Потом присмотрелась, озабоченно сдвинула брови и поспешила к ней.
- Привет, пропащая душа! А я-то думаю, чего ты в «Ньювейс» не приходишь больше… Что с тобой?