- Как же она заколебала… Праведница долбанутая…
- Так что произошло-то?
- Она нашла и выкинула мои противозачаточные таблетки! Мои!Это, видите ли, б..дь, грех!! – Ленка раздражённо откинулась на спинку стула. – Утром случайно оставила пачку на тумбочке, эта дура прибиралась, увидела – и тупо выкинула! А они дорогие, между прочим, на последние деньги купила!!
- Офигеть… - покачала головой Марьяна.
- Угу. Аж трясёт от её упёртости!
- А то, что она взяла без спросу, и это фактически воровство, по её понятиям не грех? – хмыкнула Марьяна.
- Она ж не взяла себе, выкинула! Так что не воровство это! – Ленка сердито жевала макароны.
- И каким образом она это оправдала?
- Идиотским! Щас… - подруга наморщила лоб и издевательски процитировала: – «И сказал Бог: воспрепятствовать рождению человека – значит преждевременно умертвить его…»
- Офигеть, - повторила Марьяна. – Наоборот, вы делаете всё, чтобы не допустить случайного ребёнка, чтобы не пойти на аборт, не бросить учёбу, в конце концов…
- А для неё это умертвление! – Галанцева словно плюнула этим словом в сторону двери. – Спасительница, блин! Типа, мы с Графом и так «во грехе живём», и нефиг усугублять ещё больше!
- То есть у них в этой… обители или где там, где они с ума сходят? – у них женщины непрерывно рожают, что ли? – попыталась размышлять Марьяна. – Или секс только для зачатия детей, а остальное время – воздержание, что ли?
- Мне по барабану! – на Ленкиной вилке затряслась макаронина. – Но только ещё один религиозный закидон – богом ейным клянусь, я реально её шмотки в коридор выкину, и пусть проповедует там… около туалета!!
Таблетки.
Марьяна внезапно замерла, потом подскочила к своей тумбочке и стала рыться в ней. Кажется, в инструкции было написано, что принимать надо на пятый день месячных… или третий?!
- Романеция, ты чего?!
- На месте! – облегчённо выдохнула девушка, достав свою упаковку.
- Не успела просто! – хмыкнула Ленка. – Ой, не, она ж уверена, что ты ещё «не познала» мужчину, видела, как ты Лёшика отшиваешь! – заржала Ленка. – А вот узнала бы, что ты с Маэстро зажигаешь вовсю уже, точно бы изъяла! Так что советую тебе носить их с собой, подруга. Мало ли что…
- Да, так и буду делать! – кивнула Марьяна. – Придётся, пока она с нами живёт. Как бы от неё избавиться?
Внезапно Ленка глянула на неё и, отложив вилку, хищно сверкнула глазами:
- Кажется, у меня есть идея, как!
- Какая идея?! – взволнованно выпрямилась Марьяна.
Галанцева расплылась в коварной улыбке:
- Гениальная…
.
.
.
.
Продолжение следует...
247. «Черная месса»
Идея Галанцевой был не просто гениальна – Ленка превзошла саму себя.
Видимо, выходка с контрацептивами, которые «святая адвентка» Люда выбросила, дабы «уберечь от греха» будущую великую пианистку и её «греховодника» Графа от разврата и «спасти их нерождённых детей», стала последней каплей её и без того переполненной чаши долготерпения.
На утро, уже отошедший от похмелья, Граф глумливо ржал и тряс головой, слушая Ленку, потом заверил, что всё будет «чики-пуки» и «по высшему разряду».
- Сегодня как раз иду в мастерскую! – многообещающе прищурился он.
- Успеешь? – азартно спросила Галанцева.
- А то! Самому охота позырить на такой прикол! – гыгыкнул художник, потягиваясь.
Довольные подруги вышли из его комнаты и наткнулись на Алексея, шествующего с зубной щёткой в умывальню.
- О, на ловца и Аладдин бежит! – щёлкнула пальцами Ленка. – Дело есть!
- Весь внимание! – оживился парень, глядя главным образом на Марьяну.
- Ал, у тебя есть знакомые, кто играет блэк-метал? – спросила девушка.
- Ни фига себе у вас смена интересов! – хмыкнул тот. – Пианистка и дирижёрка…
- Кругозор расширяем, – ухмыльнулась «пианистка». – Так есть или нет?
- Найдутся! – кивнул Ал, и тут же торопливо прибавил: - Если чё, я и сам могу сыграть!
-Ты не подходишь! – заявила Марьяна.
- Не понял…
- Ну… нам не музыка нужна… - подмигнула Галанцева, и Алексей насторожился:
- А что тогда?
- Так есть, или нет? - нажимом переспросила Марьяна. - И музыка тоже! - оспорила она Ленку.
- Ну, есть… - он ощупывал её подозрительным взглядом.
- Веди нас к ним.
- Да щас! – ревниво насупился Ал. – Они в другом районе тусуются! Просто так левых не пустят, договариваться надо! И вообще, зачем они вам?
- Так, я пошла! – махнула рукой Галанцева. – До вечера надо всё подготовить! Просвети его, Мася.
- Да, просвети меня! – с готовностью заулыбался Ал, придвигаясь к девушке.
- Ну не здесь же!
- Воу! – сверкнув глазами, юноша галантным жестом пригласил её в свою комнату.
- Зубы-то почисть! – усмехнулась Марьяна.
- М-м-м… Я заинтригован! – по-аладдински поиграл бровями парень. – Дверь не заперта, беги, принцесса, ставь чайник!
Марьяна только вздохнула – щас возомнит себе невесть что!
… - А вы не слишком жестите? – осторожно поинтересовался Алексей, выслушав Марьяну. – Она и так маленько двинутая…
- Маленько? – фыркнула девушка. – Да на всю голову! И она достала, блин! Вещи трогает без разрешения, перекладываетв наше отсутствие, выкидывает даже! Нормальных слов не понимает!
- Да-а, опасная ты девушка… - протянул Ал с улыбкой, глядя на неё с откровенным обожанием. – Оч-чень опасная…
- Ну, на самом деле я бы не додумалась. – стеснительно пробормотала Марьяна. – Это Ленка придумала. Её Людка в край достала, даже больше чем меня.
- Почему?
- Потому, что она с Графом «прелюбодействует», а тебя я «до себя не допускаю», поэтому я молодец! – хмыкнула Марьяна.
- Действительно, несправедливо, - хитро прищурился Ал. – Надо это исправить… - и сделал вид, что собирается её поцеловать.
- Лёша! – предупредительно свела брови девушка.
- Окей-окей! – поднял ладони юноша, отстраняясь. – Видишь, какой я послушный. Но вообще, ты сама сказала зубы почистить…
- В общем, с тебя музыка и остальное… - Марьяна почувствовала, что краснеет под его смешливым взглядом, и поспешно поднялась.
- Я же сказал: будет.
Девушка уже взялась за ручку двери, когда Алексей тихо окликнул её:
- Постой.
- Что? – обернулась она.
- Я тут… - Ал вытащил из-за кровати гитару. – Песню набросал… послушаешь?
- Сам написал? Ну давай, - привалилась к косяку двери вокалистка. – Только быстро, надо в училище ехать.
- Угу! – парень устроил гитару поудобнее, взял два пробных аккорда и, не глядя на девушку, запел: