Как ни протестовала Марьяна, уверяя, что она просто напилась холодной воды и это обычная простуда, мама вызвала врача на дом. «Справка тебе нужна? Или прогулы хочешь получить?» - она не знала, что у дочери уже имелась справка-освобождение, заработанная с риском для жизни…
Врачиха недолго осматривала Марьяну:
- Горло першит? Мокрота есть? Глотать больно?
Марьяна виновато кивала на каждый вопрос.
- Подожди-ка… это не тебя вчера по телевизору показывали? – врач подняла на неё глаза поверх очков и переглянулась с медсестрой.
- Да-да, её! – с гордостью подтвердила мама. – Вы тоже смотрели «Золушкин бал»?
- Певица, значит… - хмыкнула под нос врачиха, стряхивая градусник. Потом достала марлевую салфетку и заставила ещё раз показать горло, чуть не выдернув девушке язык.
- …слизистая воспалена… ну, в общем, ясно! – она закончила записывать у себя в блокноте. – Катаральный ларингит у вас, девушка. На фоне перенапряжения голосовых связок. Исключаем горячее-холодное, солёное и острое. Вот лекарства, - поднявшись, она протянула маме рецепт.
Медсестра подхватила чемоданчик.
- И главное! – на пороге обернулась врач: - Молчать. Не напрягать связки!
- Сколько? – прохрипела Марьяна. – У меня зачёт скоро…
- Неделю, не меньше! – развела руками врач. – А вообще, по-хорошему, дней десять. Выздоравливайте!
Марьяна облегчённо откинулась на подушку и накрылась одеялом с головой.
Втайне девушка была даже рада, что заболела. Не нужно было ночью трястись в поезде, тащиться с тяжёлыми сумками в предрассветной морозной темноте до училищного общежития, заниматься с утра до ночи, стоять в очереди в душ или не очень чистый общий на этаж туалет…
Конечно, её педагог по дирижированию – Бурковская – будет зла и ехидна, и вместе с подружкой-концертмейстером сдерёт с неё три шкуры на кануне зачёта, но это будет позже… А сейчас она радовалась возможности понежиться в родительском доме.
Нет, до студенчества Марьяна не ценила так домашний уют.
Конечно, в общаге весело, всегда кипит жизнь, в коридорах и из комнат всегда звучит музыка, а в три часа ночи многие только идут готовить студенческий деликатес – жареные пельмени, скинувшись вместе на пару пачек…
Но теперь была ещё одна причина, по которой она не хотела уезжать.
Марьяна уже извелась, укоряя себя – но её мысли постоянно возвращались к Вольскому. Ей мучительно хотелось увидеть его ещё хотя бы раз! Или услышать… Она часами гипнотизировала его визитку, но придумать повода для звонка не могла – все они казались ей дурацкими. Вдобавок, девушка боялась, что композитор сочтёт её навязчивой. Подумаешь, дал визитку конкурсантке, а она давай названивать ему, как влюблённая дура!
Боже мой. Она ведь уже и есть… Влюблённая… дура. А кто же ещё?
У него таких поклонниц вагон и маленькая тележка, начиная вон с той официантки в баре, что просила у него автограф… Все тают от его внешности, голоса, песен. Наверняка у него ворох любовниц. Или он вообще… женат?!
При этой мысли Марьяне хотелось помереть, не вставая.
Да о чём ты вообще думаешь? – ругалась она сама с собой, упрямо вытирая слезинки. Очнись, балда, тебе скоро на учёбу, он просто дал тебе визитку и уже забыл, как тебя звать! Подумаешь, разнюнилась перед ним, он пожалел тебя и утешил, как любой воспитанный человек, проявил сострадание! А ты уже вообразила невесть что себе…
…Но ведь почему-то он подвёз меня? – робко возражала она самой себе. – И мы пели вместе в машине…
И тут же блаженное состояние накрывало её с головой, и она ничего не могла поделать. А ещё его взгляд со сцены в кулисы – устремлённый на неё, глаза-в-глаза, - при этом воспоминании Марьяну бросало в необъяснимый озноб…
На следующий день она внимательно перебирала газеты с заметками о городских концертах и праздниках, в которых она с детства принимала участие – мама бережно хранила пухлую папку с красными тесёмочками: «на память! Там в статье тебя упоминали! Видишь, написано: солистка Марьяна Романова!» - и нигде не было никаких подробностей, кроме «звучали песни композитора В. Вольского», «на стихи В. Вольского» или «аранжировка В. Вольского». И всё! Если и были какие-то статьи о нём, то эти газеты, конечно же, мама не сохранила – на кой он ей? А ведь наверняка были. Не могла городская газета не сделать интервью с известным человеком.
Значит, надо было топать в библиотеку… но у неё постельный режим.