.
_________________________________________
*бласт-бит – приём игры у барабанщиков, напоминает пулемётную стрельбу
*дисторшн – дисторция distortion — искажение – звуковой эффект, достигаемый искажением сигнала путём жёсткого ограничения по амплитуде, также его называют «эффект перегруза» - мощный, ревущий, агрессивный и грязный звук.
__________________________________________
Продолжение следует...
248. Распеканция
Утром Ленка не добудилась Графа и ушла на утреннюю пару; не смогла его разбудить и Марьяна – в училище ей надо было к половине двенадцатого – и она убежала, не заперев дверь, понадеявшись, что богатырский храп отпугнёт любого злоумышленника.
Вокалистка летела в музучилище, как на крыльях, зная: сегодня они с Владом поедут в студию!
А до этого она целых два хоровых часа сможет любоваться своим Маэстро, наслаждаться Его дирижёрской работой и Его музыкой…
А потом…
Она снова окажется в их уютном святилище, среди сияющей разноцветными огоньками и полосками индикаторов концертной аппаратуры, придающей студии сходство с космическим кораблём!
А магистр и повелитель этого волшебства будет работать её с голосом…
Сердце девушки превратилось в восторженный комочек трепещущего ожидания.
Помня, как включённость в процесс позволяет убыстрять время, студентка старательно писала лекции – красивым почерком, словно влюблённое письмо, первая вызывалась отвечать, – в приподнятом состоянии всё складывалось само собой, получалось легко и радостно! Искромётно шутила в ответ на реплики однокурсников насчёт «чёрной мессы» - студенты обожали розыгрыши и «капустники», жёсткая шутка с «тихенькой», но, как выяснилось, успевшей достать всех своими проповедями Людмилой добавила ей «популярности» больше, чем победа на «Новой Волне».
…И настал долгожданный хор, сначала приехала оперная звезда Анжелика Фонташ, а несколькими минутами спустя вошёл Влад – подтянутый, энергичный, какой-то весь светлый, в расстёгнутом, разлетающемся пальто, поздоровался кивком, как обычно – со всеми одновременно, не глядя ни на кого в отдельности.
Марьяна смотрела, как любимый снимает пальто, вешает его в простенок на плечики… И млела от невозмутимости своего кумира: композитор Влад Вольский точно знал, что сейчас у одной из хористок сердце звенит от радости на самой высокой ноте – и великолепно удерживал спокойствие и отстранённость.
Он, безусловно, нравился многим хористкам, некоторые даже вздыхали по нему.
Благодаря маниакально закрытому характеру Влада, никто из хора о нём почти ничего не знал – кроме исходных данных: музыкант, композитор, лауреат, преподаватель вокала.
Студентки до сих пор сплетничали, гадали, женат Вольский или нет, спорили: один он или нет, даже выдвигалась теория, что Маэстро - «из этих» (и сплетницы тут же опровергали сами себя – такой мужчина обязан иметь традиционную ориентацию)! Половина девчонок «женили» Вольского с Фонташ на основании того, что они часто приезжают и уезжают вместе, связаны музыкальной работой…
И Марьяна, слушая всё это, с наложенной на уста печатью молчания, тайно ликовала, чувствуя себя избранной.
Их глаза встретились, когда Влад поднял руки перед ауфтактом, готовя хор – обвёл всех светло-серым взглядом, и… остановился на Марьяне на долю секунды больше положенного.
Этого мига было достаточно, чтобы её бросило в жар, а на его щеке проступила родная улыбчивая ямочка! – и уже в следующий миг Маэстро отрывисто и жёстко дал вступление хору и концертмейстеру, тоже не сводившей с него глаз.
Грянула музыка, и Марьяна вместе со всеми пела истово, с полной отдачей, почти задыхаясь от счастья, отражая его радость от встречи.
Он скучал по ней!!
Первый хоровой час пролетел незаметно, Анжелика Фонташ отрепетировала свои номера и уехала, начался перерыв.
Неожиданно Влад улыбнулся Марьяне – улучил момент! – правда, его тут же взяли в оборот хоровичка и концертмейстерша, заговорили, завалили нотами – но этого опять же хватило, чтобы девушка всей сутью почувствовала: Маэстро сегодня наедине с ней вряд ли готов остаться «только учителем»…
Ликующий ком стянул диафрагму в узел, мешая дышать, и Марьяна уткнулась в ноты загородившись ими от всего мира, чувствуя, как предательски полыхают щёки.
Она еле дождалась звонка на второй час, изнывала, глядя, как медленно заполняется класс, как неорганизованно и опять же медленно рассаживаются хористки на свои места.
Влад нетерпеливо посмотрел на часы, встав за дирижёрский пульт, развернул партитуру. Марьяна готова была прибить всех «опоздашек», она горела на медленном огне ожидания… Права Шахова, разболтались студентки, никакой дисциплины, никакого уважения к работе Маэстро!
Наконец-то…
Теперь «уйти в работу» не получалось – в голове то и дело всплывали опасные воспоминания, от которых ноты плыли перед глазами, а слова, подписанные под ними, теряли смысл.
И вдруг громом среди ясного неба прозвучали слова от дверей кабинета:
- Романова здесь? Её срочно вызывают к директору!
Марьяна растерянно поднялась, глядя на притихших хористок.
- Мы через десять минут заканчиваем! – недовольно произнесла Шахова.
- Сказали – срочно!
До Марьяны внезапно дошло: Людки на хоре не было!
Стало страшно. Инстинктивно она посмотрела на любимого мужчину.
Влад, маскируя тревогу за строгостью, кивнул:
- Идите.