Директорский кабинет был в другом конце коридора, длинного, как кишка – музыкальное училище базировалось в переконструированной пятиэтажной хрущёвке, бывшем общежитии.
Марьяна шла по этому длинному коридору мимо многочисленных белых дверей учебных кабинетов, чувствуя, как с каждым шагом в животе становится всё холоднее.
Ещё была слабенькая надежда, что всё-таки это не по «Людкиному» вопросу, но она испарилась, когда студентка заставила себя открыть обитую чёрным дерматином дверь и шагнула за порог.
И сразу увидела Людмилу, которая сидела справа от директора, глядя в стол и сцепив на коленках руки.
Рядом с ней примостилась женщина в тёмном платке, явно – мама, и с другой стороны – длинный мужик, похожий на попа, в подобии серой рясы и с реденькой бородкой. Он прожёг Марьяну таким острым и пламенным взглядом, что она сразу поняла, что это он и есть, Пророк и глава их общины.
Через стул от него со скорбным видом восседала Бурковская, окатившая Марьяну презрительно-ледяным взглядом, потом – комендантша общежития. И ещё пара незнакомых студентке людей – мужчина и женщина.
- Заходи…те, Романова. – пасмурно произнёс Денис Родионович, показывая на стулья слева от «президиума».
Там уже сидела, сжав губы, Ленка Галанцева, рядом с ней – невозмутимо жующий жвачку Граф, а с краю – Аладдин, который еле заметно просиял при виде вошедшей девушки, потом успокаивающе подмигнул ей и кивком пригласил сесть рядом, словно они в кино.
Марьяна села, чувствуя, как её начинает потряхивать от волнения.
- А с виду нормальная девочка! – грустно вздохнула Людкина мать.
- А она нормальная! – с вызовом буркнул Ал. – В отличие от вашей дочки…
- Мальцев! – строго глянул на парня директор, но тот не стушевался и не опустил глаз:
- А чего? Это правда! Это было по приколу, а ваша на самом деле спятила! С Библией своей даже на толчок ходит!
Людка при этих словах затравленно всхлипнула, а Граф философски изрёк в пространство:
- Религия – опиум для народа.
- Хватит! – хлопнул по столу Денис Родионович и обратился к Марьяне: – Значит, дьявольские ритуалы проводите?
- Нет… - прошептала Марьяна, не поднимая головы. – Мы хотели её разыграть…
Пророк адвентов подался вперёд, сверля девушку взглядом:
- То есть, для того, чтобы, как вы говорите, разыграть соседку по комнате, вы обрядили комнату сатанинской символикой, включали бесовскую музыку и читали славу… прости Господи… сатане?!
При этих словах Людка, её мать и Пророк синхронно перекрестились, а Ал вскочил:
- Романова ни при чём! Это я музыку подогнал, я!
- Сядь, отрок, тебя мы уже выслушали! – властно произнёс глава общины, подняв ладонь.
- Комнату я «обрядил», - снисходительно вставил Граф, иронично выделив последнее слово. – Романова реально не при делах.
- А вы за себя ответьте! – по-птичьи прищурился глава общины. – Мы своё стадо охраняем от таких, как вы! Кстати, на исповеди дочь наша призналась, что вы её… склоняли к близости и дважды ударили по лицу!
- Чего?! – офонарел Граф и внезапно даже прыснул. – Я?! Я женщин не бью, детей тем более… Она в обморок брякнулась – я водой окатил и похлопал по щекам, тихонько, чтоб очнулась… – он вдруг потемнел лицом. – Ты на что намекаешь, козёл озабоченный? Может выйдем, поговорим, на..?!
- Солуянов!! – рявкнул директор, и Марьяна поняла, что она впервые слышит фамилию Графа.
Игнорируя директорский вопль, тот повернулся к несчастной Людке, у которой лицо шло красными пятнами:
- Ты чё им наплела, овца очкастая?!