Дальше началось невообразимое.
Граф орал на главу общины, обзывая его «аферюгой» и «мракобесом», Пророк пытался отвечать, воздевая трясущийся палец, Бурковская с комендантшей что-то втирали директору, с другой стороны на него наседал Аладдин, отчаянно защищающий Марьяну и берущий всю вину на себя. Галанцева вполголоса ехидно комментировала гневные выпады комендантши, Людка ревела, директор молчал и слушал всех, всё больше мрачнея, а Людкина мать сидела, закрыв глаза и беззвучно шепча – видать, молилась.
- Прекратить галдёж!! – наконец рыкнул Денис Родионович, вновь ударив по столу.
Все смолкли.
- Каждый говорит по отдельности!
- Можно я?! – тут же подскочил Алексей и зачастил скороговоркой: – Романова – не виновата, это всё – я!..
Директор не прерывал парня, выслушал, перевёл взгляд на Галанцеву, кивком давая ей слово. Ленка, которую, как и её парня, совершенно не страшил вызов «на ковёр» (видимо, хладнокровный «графский» цинизм передался и ей), сдержанно обрисовала суть: да, она придумала розыгрыш, с целью отучить новую соседку по комнате лазить по их с Марьяной тумбочкам, распоряжаться чужими вещами, потому что нормальных слов та не понимает.
- Это правда? Ты трогала чужие вещи?! – грозно посмотрел глава сектантской общины на свою подопечную.
- Воимя спасения их душ… - пискнула та, съёжившись.
- А брать личные вещи без разрешения – это очень духовно? – тут же встрял Ал.
- Мальцев, за дверь! – строго приказал Денис Родионович. – Потом будете воспитательные беседы проводить! – остановил он Пророка, уже набравшего полную грудь воздуха. – Пока хочу выслушать всех причастных. Следующий!..
Вольский зашёл в кабинет директора, когда свою «пламенную речь» заканчивала комендантша:
- …так что налицо систематическое нарушение правил проживания, включая правила дисциплины и противопожарной безопасности!
Влад кивнул директору, окинул взглядом собрание, и, засунув руки в карманы, сел в дальнем углу с выжидательно-скучающим видом. Марьяна бросила взгляд на Галанцеву – Ленка прятала улыбку. Конечно же, она уже просканировала Вольского, и теперь старательно рассматривала портрет Чайковского, висевший на стене за ним.
Наконец комендант общежития закончила перечислять их прегрешения.
Денис Родионович молча, в полной тишине, что-то записал себе в тетради и отложил ручку:
- Значит так. Картина мне предельно ясна. Расходитесь по домам, решение будет завтра.
Все завздыхали, шумно поднялись со стульев, направились к дверям. Барковская, проходя мимо Марьяны, промолчала, но в её взгляде было просто испепеляющее презрение.
- А трио «сатанистов» попрошу задержаться! – с ноткой сарказма произнёс директор.
Вольский изумлённо посмотрел на Марьяну, которая села обратно вместе с Графом и Галанцевой, и снова вперился в директора:
- Трио… сатанистов?
- Вообще-то квартет, - устало вытер платком вспотевшую шею Денис Родионович. – Один за дверью… Мальцев, зайди! Где ты там? А, смылся… Ну ладно… Погодите у меня…
Директор устало опустился в кресло, с бульканьем налил из графина стакан воды и залпом его выпил. Потом подошёл вплотную к студентам, заложив руки за спину.
- Вы, часом, училище не перепутали? – обратился он к ним, не скрывая раздражения. – Может, стоило поступать в театральное? Всем троим! Какого лешего устроили? Нравится издеваться над товарищами? Хотите отчисления?
- Простить-нас, товарищ директор! – по-солдатски отчеканил Граф, щёлкнув каблуками. – Больш-такого не повторится!
Денис Родионович прекрасно уловил его стёб и, окончательно разозлившись, прошёл и опустился в своё кресло:
- Всё хохмишь, Солуянов! Они хотя бы учатся! А ты на уроках между пьянками появляешься! Взрослый уже мужик, а ведёшь себя, как…
- Как кто? – наклонив голову, грозно блеснул глазами из под нависшей чёлки Граф.
- Между прочим, со следующего года все поступающие будут учиться платно! – не ответив на его выпад, продолжил директор. – Плат-но! Понимаете? Вы – последние, кому повезло! Государство оплачивает вашу учёбу! А вы вместо учёбы – сатанинские перформансы в общежитии устраиваете! Времени свободного много? До обморока студентку верующую довели, представляешь? – посмотрел он на Вольского. – Совсем очумели… А ты что, кстати?..
Всё это время Влад смотрел на Марьяну с непередаваемым выражением лица, сокрушённо качая головой. На вопрос директора он поднялся из кресла:
- Вообще-то, у нас сейчас репетиция.
- Забирай. У меня ещё разговор к этой сладкой парочке…
Марьяна зашагала к дверям, а её педагог по вокалу продолжал смотреть на неё с такой укоризной, что стало стыднее, чем перед директором. Казалось, Маэстро сейчас выведет её из директорского кабинета за ухо!