И вообще, как Он мог, после волшебства, которое произошло между ними, после соприкосновения душ в музыкальной импровизации – тут же стать таким неумолимо жёстким?! Это ранило глубже всего.
Потом на секунду вокалистку обуял протест: «Не окончен урок, не окончен!!» - она вскочила… И тут же села обратно: ведь это опять получается, что она оспаривает решение Маэстро! Как же поступить?! Вдруг Влад разозлится ещё сильней?
Но при мысли, что она подчинится его решению, оденется и поедет в общагу, ей становилось обидно до слёз! Влад так смотрел на неё весь хор! Так целовал в машине… Сам! А совместная импровизация на синтезаторе – вообще за гранью…
И из-за какого-то вопроса… шлёпнул по руке… Может быть, именно это его разозлило? Что она остановила кассету? Ну конечно! – осознание ошибки кольнуло виной. Это действительно было… нагло.
И это надо исправить. Он поймёт, что она не специально…
Взяв себя в руки, Марьяна выпрямилась и пошла к Владу.
Вольский курил, глядя в окно. Появление своей подопечной в кухне он проигнорировал.
- Прости меня! – без лишних вступлений сказала Марьяна, глядя ему в спину.
Молчание.
Ей захотелось подбежать и прижаться к его спине, обняв руками, прильнуть – Влад бы наверняка отозвался, оттаял… Но она не посмела.
- Прости меня, пожалуйста, - повторила она, нервно сплетая пальцы. –Я просто хотела, чтобы ты мне объяснил…
Мужчина загасил окурок, всё так же глядя в окно:
- Сядь.
Она поспешно опустилась на краешек кухонного диванчика, сцепив руки под столешницей.
- Прости, Влад… Я не должна была спрашивать и болтать посередине распевки, больше этого не повторится!
- Ты действительно не понимаешь, почему я распевал тебя в узком диапазоне?
- Ну… да. Я же могу уже гораздо больше…
Вольский наконец обернулся и посмотрел на будущую певицу, которая поёжилась под его строгим взглядом.
- Почему я должен объяснять тебе элементарнейшие, базовые вещи, да ещё и прерывая работу? – раздражённо процедил он.
- Да, и я хотела, чтобы ты, как мой преподаватель вокала… - нерешительно начала девушка, но Вольский её перебил:
- Ложь! Ты не воспринимаешь меня, как преподавателя. Не можешь!
Марьяна умоляюще замотала головой, длинные локоны заметались по спине и плечам.
- Более того, запомни, девочка: если ученик вмешивается в рабочий процесс, и более того - начинает им руководить – преподаватель ему больше не нужен. Так что дальше – сама!
- Влад!!! – из её глаз в тот же миг брызнули слёзы.
И в этот миг раздался звонкий стук в железные двери.
Вольский посмотрел на часы и прицокнул языком, явно что-то вспомнив. Потёр лицо ладонью, успокаиваясь, и направился к двери, на ходу приказав:
- Марш в студию. Быстро.
Марьяна повиновалась.
Вцепившись в кресло Маэстро, вокалистка как могла, сдерживала всхлипы, но это его: «дальше – сама» - калёным железом жгло сердце, заставляя её страдать.
Шагнувший в прихожую Гесслер увидел её в дверной проём, подмигнул. Девушка молча кивнула и быстро отвернулась: нечего смотреть на её красные глаза и распухший нос.
- Пардонирую, шо ворвался без предупреждения, - прожурчал Симеон Аронович. – Но тут халтурка намечается…
- Понятно… Идём покурим, - кивнул Вольский и прикрыл дверь студии, перед этим предупредительно глянув на Марьяну.
Девушка насупилась: опять секреты!
Ну и ладно… Подумаешь… Да больно надо!
…Подкрасться и прижаться ухом к двери – вышло как-то само собой.
Прильнув к дверной щели, Марьяна жадно вслушивалась, но проницательный Маэстро, видать, прикрыл и кухонную дверь, потому, что были слышны только обрывки его фраз, и то – которые не вполголоса, а на слегка повышенной интонации.
Гесслер вообще говорил отвратительно тихо, ничего не разобрать! Вот сразу видно – не вокалист! Бубнит там что-то под звяканье столовых приборов…
Девушка проглотила слюну и вдруг поняла, что она голодна. И ведь даже бутерброд себе не сделать! Ей ясно дали понять, что её там не надо!
Марьяна сердито сдвинула брови. А вдруг они час будут там заседать?
Она не может заходить в кухню, но запросто может выйти, одеться и поесть в кафе! Если, как сказал Влад, «урок окончен»… Что она, привязана, что ли?!
- Сёма, ты неисправим … - услышала девушка снисходительный голос любимого мужчины и вздрогнув, плотнее прижалась ухом к щели.
Снова бубнёж Гесслера. «Быстро срубить капусту... крыша… баксы… такой гешефт…»
- Ну, допустим… - скептически произнёс Влад, громко чиркая зажигалкой.
Внезапно кухонная дверь скрипнула, и Марьяна одним прыжком оказалась на студийном диванчике. Но это Симеон Аронович помчался в прихожую, что-то достал из своего портфеля и вновь убежал в кухню.
Девушка вновь заняла место у дверной щели. Видимо, Гесслер небрежно притворил за собой кухонную дверь, потому что минутой спустя она услышала его довольное хихиканье и отчётливо – ироничный вопрос Вольского:
- Интересно, Сёма, у тебя все халтуры – с криминальным душком?
- Деньги не пахнут! – веско отрезал Гесслер. – Отказ всё равно невозможен. – прибавил он ворчливо.
- …Ну, давай, Воля.
- Давай.
Чоканье рюмок. Характерный выдох и смачное кряканье.
- …Лехаим!
Снова чоканье.
- …таки за музыку! Кстати… А шо там кукла твоя рыдает? Проблэмы?
- Ничего серьёзного, - хмыкнул Вольский. – Так… Воспитательный момент.
Марьяна отшатнулась от дверной щели.
Ах, вот как…