Внезапно взвизгнули тормоза – у светофора со стороны главной дороги остановился милицейский уазик. Приоткрылась дверца, девушку просканировал прицельный взгляд, и Марьяна услышала негромкий, но отчётливый приказ:
- Садись в машину, назад!
Не помня себя, девушка рванула дверь уазика и прыгнула на заднее сиденье, и машина тут же сорвалась с места.
Компания улюлюкающих «гопников» осталась позади, потом исчезла в темноте из виду, а Марьяна никак не могла унять нервное колотьё, ещё не до конца осознав чудесное спасение.
- Опасно сейчас одной по ночам-то бегать! – подмигнул ей с переднего сиденья пожилой усатый милиционер, отвинчивая крышку-стакан термоса и наливая в неё чаю.
Его напарник, крутя руль, буркнул:
- Да и не одной – тоже… Времена настали…
- Да уж… Проср..ли страну… - вздохнул блюститель порядка и протянул ей «стакан». – Пей давай… Испугалась, небось?
Кивнув, Марьяна обхватила ладошками «стакан» и жадно, мелкими глотками, стала отхлёбывать сладкий горячий чай, изо всех сил стараясь не обжечься и не облиться – машину нехило мотало по занесённой снегом дороге.
Напряжение мало-помалу отпустило, девушка расслабилась, почувствовав себя в безопасности и размякнув от тепла. Отдав пустую крышку, глядя на мелькающие фонари за окном, Марьяна отрешённо слушала неторопливый безрадостный диалог правоохранителей на тему «дивного нового мира».
- А куда мы едем? – спохватилась она запоздало, когда уазик свернул с главного проспекта. – В отделение ваше?
Милиционер усмехнулся в усы:
- Не в отделение.
- А куда?
- Узнаешь…
- Мне домой надо! В смысле, на Дальнюю, в общежитие! – заволновалась девушка.
- У меня другие инструкции! – коротко ответил милиционер.
Марьяна похолодела.
В зеркало заднего обзора она увидела хитрую ухмылку блюстителя порядка. Нет, не хитрую – злорадную!
Сначала мелькнула шальная мысль выпрыгнуть из машины на ходу, потом – выскочить на светофоре (но их, как назло, не попадалось).
Про «оборотней в погонах» писали во всех газетах, разоблачали в телепрограммах…
И тут неожиданно её бросило в жар: показался знакомый торец дома…
Марьяну привезли к музыкальной студии.
На крыльце, в незастёгнутом пальто и с сигаретой в руке, стоял Вольский собственной персоной.
И вид его не предвещал ничего хорошего.
Продолжение следует...
250. Радуясь и трепеща…
Распахнув входную дверь, выразительным коротким кивком Вольский пригласил свою вокалистку из машины на выход.
У Марьяны пересохло во рту от волнения. Спрыгнув с подножки уазика, не поднимая глаз, она зашагала к желанному крыльцу.
Девушку раздирали противоречивые чувства: она боялась и радовалась одновременно. Боялась – что Влад её в порошок сотрёт за дерзкое поведение (особенно в присутствии Гесслера). И радовалась – за то, что искал! И спас – пусть и чужими руками… Значит – несмотря на внешнее хладнокровие, её «Снежный король» волновался, переживал!
Женское ликование росло в ней с каждым шагом, множась на благодарность за чудесное спасение.
Поднявшись на заветные три ступеньки, Марьяна наконец подняла глаза на мужчину.
Его лицо было непроницаемым.
Вольский молча взял у неё из руки сумку с нотами, галантно пропустил в помещение и, махнув милицейскому экипажу, зашёл следом и запер металлическую дверь.
Девушка замерла. Она была готова, что Влад начнёт на неё кричать, отчитывать, ругаться…
Но Маэстро всё так же молча разделся, помог ей снять шубу, шапку, шарф, методично развесил всё на плечики и убрал в шкаф. Указал взглядом в сторону кухни.
Девушка послушно юркнула за стол, где до сих пор стояли рюмки, пустая бутылка из-под коньяка и засохшая лимонная кожура на блюдечке.
Через минуту перед ней стояла большая кружка крепкого чая:
- Пей.
Марьяна послушно обхватила кружку двумя руками и даже сделала пару глотков.