Молчание становилось невыносимым. Девушка терялась в догадках. Он злится? Не злится? Уже простил? Тогда почему молчит? По его отстранённому лицу ничего понять невозможно!
Наконец Вольский присел на подоконник, закурил, и, выпустив дым в приоткрытую створку, задумчиво проговорил:
- Ну, и что с тобой делать?
Марьяна угрюмо смотрела в стол; извиняться было уже и глупо, и даже смешно.
- Интересно… а что бы ты сделала на моём месте? – искоса глянул на неё Влад и вновь отвернулся в окно.
«Убила бы!» – мрачно подумала девушка, но вслух, ясно-понятно, говорить не стала.
- Другую ученицу после подобного я просто бы вышвырнул, - продолжил он рассуждать, делая вид, что не замечает, с каким страхом посмотрела на него Марьяна. – …И программа Юбилейного концерта, к радости режиссёров, сократилась бы, там и так перебор… Я надавил авторитетом, переговорил с важными людьми, поручился за тебя… Я даже подключил зама художественно-репертуарного отдела Филармонии, лично привёз её на твою репетицию…
«Алиска Дитриховна!» - мгновенно разозлившись, вспомнила Марьяна «техническое прослушивание», фривольную дамочку в мини-юбке и сетчатых колготках, которая ластилась и прижималась к Владу на этой самой кухне. И он позволял это ей! Чтобы разъярённая Марьяна шикарно спела, потому что в ярости она, видите ли, «звучит наилучшим образом»…
И ведь у него получилось!
- И что в ответ? – стрельнув окурком на улицу, Вольский повернулся и прищурился, смотря ей в лицо. – Дерзкое поведение на хоре? Срыв индивидуального занятия и показательное хлопанье дверьми? Ты считаешь, это допустимо по отношению к своему преподавателю?
Стиснув зубы, Марьяна замотала головой.
- И да, Гесслер. Это очень важный человек, обладающий реальной властью и реальными деньгами. При нём тем более ты должна вести себя тише воды, ниже травы! Когда ты спасла ситуацию, изобразив Лану Стар, он стал относиться к тебе серьёзно. Поверил, что с тобой действительно можно работать. Сегодня ты разочаровала не только меня, но и его тоже. А я… просто сгорал от стыда… - глухо закончил мужчина, вновь печально отворачиваясь к окну.
Марьяна больше не могла выносить его слов. Страшно раскаиваясь, она подбежала и, плача, обняла своего Маэстро, уткнувшись лицом в его спину:
- Влад, прости меня, ну пожалуйста, в последний раз, прости-и… Сама не понимаю, что со мной… Я так люблю тебя, так хочу тебя радовать! – всхлипывала она, вздрагивая, отчаянно прижимаясь к мужчине, но Вольский был недвижим и холоден. – А всё время получается наоборот! Пожалуйста, прости… - молила она. – Больше не повторится… Я буду тише воды… Я не хотела… Ты самый-самый лучший… Влад, пожалуйста… Прости меня… Я не понимаю, почему так происходит… - не получая никакой реакции, девушка зашлась в тихих, беспомощных рыданиях. – Я… навер-ное…бездарь…
И в этот же миг тёплые руки мужчины накрыли её ладошки – Влад прижал их к своей груди, ласково поглаживая:
- Нет, нет, ты не бездарь... – мягко проговорил Маэстро. – Не смей даже думать об этом, маленькая… - и, развернувшись, наконец обнял её, нежно прижав к себе.
От долгожданной, и всё же неожиданной ласки Марьяна чуть не задохнулась, заливаясь уже радостными слезами.
Вольский тихонько нежил девушку, задумчиво глядя куда-то поверх её головы, выжидая, когда она успокоится, потом приподнял её лицо за подбородок. Марьяна мгновенно утонула в ласковых глазах цвета северного неба…
- Хочешь меня радовать? – прошептал он.
Марьяна истово закивала.
- Тогда – выполняй всё, что я говорю! – с нажимом, почти по слогам отчеканил Вольский. – Все мои просьбы, требования и указания! Чем раньше ты это поймёшь – тем раньше я окончательно проставлю тебе голос... Тем быстрее изменится твоя жизнь… Наша жизнь…
Неотрывно глядя в глаза любимого, Марьяна заворожённо кивала в такт его словам.
Да, Маэстро…
Музыкант отстранил её и снова включил аппаратуру.
Раньше при этих его действиях Марьяна привычно пошла бы за микрофонную стойку. Но теперь… Девушка замерла, ожидая указаний Маэстро: распевка? Работа над песней? Или что-то ещё?
…Подал микрофон.
«Ура!! Значит, песня. Какая? Ах, не всё ли равно… Лишь бы петь – для Него!...»
Зазвучало вступление «Желаю тебе, земля моя…»
«Без распевки?» - чуть не брякнула Марьяна, но вовремя прикусила язык: Он – лучше знает. Значит, так решил…
Абсолютное доверие, мой любимый Маэстро…