- Алис, сейчас я её отстрою, иди сюда. – и, снова подарив мгновенную улыбку своей вокалистке, сел в своё звукорежиссёрское кресло.
Ну вот только что на миг Марьяна почувствовала связующую её с Маэстро ниточку, чуть расслабилась – но Алиса Дитриховна моментально выбесила вновь. Дамочка, сбросив шубу и оставшись в коротком облегающем платье, уселась рядом с Владом. Да ещё и закинула ногу на ногу, бесстыдно выставив голые колени (сетка не в счёт) чуть ли не перед перед носом мужчины!
«Дура! – злорадно подумала Марьяна, видя, как неприязненно глянул на её ноги и отвёл глаза Вольский. – Она не знает, что всё, что отвлекает Маэстро от работы, раздражает его!»
И всё равно ей не пелось.
Влад и Алиса, сидящие вплотную, действовали на нервы.
Марьяна пела первый куплет, глядя на любимого мужчину. Вольский встречал её взгляд с нечитаемым лицом. На припеве Марьяна перевела взгляд – Алиса Дитриховна смотрела на неё, заинтересованно прищурившись.
Целовались они всё же в кухне или нет? Эта тётка запросто могла пристать к Владу… Наверняка приставала!.. Ууух, гадина крашеная…
И в этот миг Вольский, не сводя испытующего взгляда с поющей Марьяны, накрыл сетчатую коленку Алисы рукой…
И хотя гостья, не посмотрев на мужчину и смешливо сжав губы, тут же кокетливо сбросила его руку, Марьянина ярость увеличилась в разы. Взлетела до небес!!
«Только не прекращать петь!!» – свирепо приказала она себе.
И больше не смотрела на парочку. Глядя поверх их голов, она проживала каждое слово песни, проживала его образ, и это помогало не умереть –тут же, перед ним!
А со второго куплета Марьяна смогла поймать внутренние ликование. Назло им! И всем своим существом она желала счастья своей земле, светлого неба ясного, и не существовало ничего больше, кроме этой спасительной песни...
Когда стих последний аккорд, Алиса развернулась и посмотрела на Вольского своими лисьими, широко раскрытыми глазами:
- Владька! Как ты это делаешь?
- Что именно? - на щеке Влада заиграла хитрая ямочка.
- Да то! - в глазах Дитриховны был неподдельный восторг. - Её же уже хоть сейчас на концерт!..
Она повернулась к вокалистке:
- Девочка, ты понимаешь что твой педагог – гений?
- Да.
Вопрос был риторический – Алиса Дитриховна уже развернулась к мужчине и, пожирая его глазами, подалась к нему ближе:
- Не зря я тебя худсовету сватала…
Влад слегка улыбнулся женщине. Лениво, чуть снисходительно, но и так уже взведённой Марьяне этого хватило.
- …А вообще, я вам – не «девочка»! – звонко выпалила вокалистка, вынуждая соблазнительницу отпрянуть от Влада и оторопело обернуться. – У меня имя есть! – мстительно закончила девушка, развернулась и ушла в кухню.
И плотно закрыла за собой дверь.
Пусть этот гений теперь обжимает ей хоть все коленки!!
Но «Алиске» было не до обжиманий, видать. Навострив уши, Марьяна слышала, как она стучала своими шпильками по ковролину студии, что-то говорила. Восторженно или нервно – было непонятно. Но в конце оба рассмеялись!
Марьяна психанула, но тут же взяла себя в руки – цокающие шпильки приближались к кухне.
Приоткрыв дверь, Алиса Дитриховна констатирующе произнесла:
- Послезавтра в десять утра жду тебя в филармонии, Марьяна Романова!
Надо же, имя запомнила...
Дверь хлопнула.
Только бы сдержаться!!
Вольский вошел в студию и посмотрел на девушку, напряжённую, как струна, но сохранявшую безупречное спокойствие. И неожиданно улыбнулся:
- Ну что… Молодец. Тест на стрессоустойчивость пройден!
.
.
.
Продолжение следует...
252. " А Романова идёт в угол!"
Девушка не отреагировала.
Поняв, что с ней явно что-то происходит, Вольский стремительно подошёл к своей вокалистке, и, взяв её лицо в ладони, заглянул в глаза – властно, пронзительно-испытующе. Не сработало: Марьяна продолжала смотреть на него напряжённым, остановившимся взглядом человека, который внезапно проснулся.
Тогда мужчина бархатно прищурился, и, запустив пальцы в её длинные волосы, притянул к себе, спрятал её лицо на своей груди, и медленно, гипнотизирующе, выдохнул:
- Успо-ко-ойся…
Парой секунд спустя плечи девушки дрогнули, расслабляясь и поникая.
- Зачем?.. – глухо простонала она ему в грудь.
- Что – «зачем»? – подавил облегчённую улыбку Вольский и ещё крепче и нежнее прижал к себе Марьяну.
Сработало…
- …Ты сам знаешь! – выдохнула она, содрогнувшись всем телом.