За Маэстро говорили его губы и руки. И – Музыка…
Сидя в такси за спиной водителя, она улыбалась, закрыв глаза, и давала себе очередные клятвы, что не подведёт своего Маэстро, не обманет его ожиданий больше никогда!
И звенящее предчувствие уникальной судьбы, совершенно непохожей на обычные жизни, нетерпеливо распирало грудную клетку изнутри своими лучами.
.
…А Ленку Галанцеву распирало негодование.
В этот вечер девушка решила, что она последний раз делилась с подругой подробностями об их отношениях с Владом. Ленкина неприязнь к Маэстро становилась всё невыносимее.
- Ну классно, чё! – хмуро бубнила она, разбалтывая по обыкновению смородиновое варенье в кипятке. – Значит, «по-настоящему» - это когда ничего нет, а когда «есть», все вот эти коленки и обжиманцы – это фигня мимолётная, которой не стоит придавать значения.
- Ну я ж тебе всё объяснила…
- Романеция, ты ослепла и не видишь очевидного. Я на твоём месте послала бы в жопу и этот концерт, и этого Вольского… но судя по твоей счастливо-перекошенной роже, ты ещё и оглохла. Пойду у Графа вина просить… Или водки.
- Зачем?
- А прозапас, чтоб в тебя вливать, когда твой «маэстра» окончательно перестанет тебя замечать, и ты наконец дотумкаешь, что он наигрался…
- Дура.
- Спасибо. Жрать хочешь?
- Угу…
- Вон кастрюля, дура сварила рожки. И консервы к ним купила. Кильку в томате…
- Сколько я тебе должна?
- Знаешь что, Романеция? Сама ты дура.
Но совесть Марьяну всё равно колола – последнюю неделю, кажется, только Ленка и покупала продукты. Или её снабжал ими Граф. В любом случае это нечестно.
И на обеде, после первых пар, студентка сбегала из училища в «Столичный» и купила три «кильки в томате» – одинокие жестяные банки валялись на пустых полках рыбного отдела, явно последние, завалящие, с полуоборванной упаковкой.
Пустые полки гастронома наводили уныние и тоску. «Курицы, рыба, консервы – куда всё подевалось?» - размышляла девушка.
Смутно помнилось, что, когда разваливали СССР, по телевизору громко обещали по тридцать сортов колбасы и сыра, «как в Германии и Америке», а на деле – продуктовые талоны, а потом просто пустые полки. Зато чипсы, растворимые «соки», странные коктейли и «ножки Буша», которые выбрасывали то в одном, то в другом магазине.
И – зарубежные продукты, элитное спиртное и всяческие деликатесы в ресторанах. Благодаря Маэстро Марьяна понимала, что некоторых людей кризис не только не коснулся, а ещё и обогатил…
С трудом вернувшись в реальность, девушка огляделась.
На нижних стеллажах стоял ряд трёхлитровых банок берёзового сока, рядом в тележке кучкой лежал «салат из морской капусты». Подумав, Марьяна взяла и пару банок этого салата – ни Ленка, ни она его особо не любили, но на всякий случай…
Жухлая капуста и проросший сморщенный картофель на дне тележек девушку не соблазнили. Лук был тоже насквозь проросший и, судя по запаху, подгнивал. Однако студентка помнила, как вкусно смешивала Ленка жареный лук с отварным рисом или теми же рожками и выбрала несколько более-менее целых луковиц.
Если консервные банки безопасно уместились в сумке с нотами, то грязный лук туда положить было немыслимо, а запасного пакета не было. Марьяна попросила завернуть лук в бумагу, продавщица демонстративно раскричалась, что бумага теперь на вес золота, вгоняя девушку в краску.
- Ну вы же видите, мне некуда положить…
- А мне какое дело? – орала тётка, явно срывая злость. – Думать надо, куда идёшь!
Потерявшая терпение очередь загалдела: «Ну сколько можно? Рассчитайте уже её! Хватит перепирательств!» - но это был не конец позора.
Когда продавец всё же свернула фунтик из плотной коричневой бумаги для лука, Марьяна открыла кошелёк и с ужасом обнаружила, что на злополучный лук не хватает денег!
В общем, на хор она опоздала...
.
Когда, взмыленная и раскрасневшаяся, Марьяна ворвалась в музучилище, люди пели уже минут пятнадцать, если не больше!
Проклятый лук, очередь и сварливая продавщица!!
…Это был серьёзный проступок для любого будущего хормейстера. Шахова в порошок стирала студенток даже за пятиминутное опоздание, отчитывая перед всем хоровым составом за неуважение к коллегам, профессии и прочему. Но пропустить – ещё хуже! Одна надежда – при Вольском Ольга Павловна не станет лютовать. Главное – сдержать улыбку и сохранить покаянный вид, когда сам Маэстро её начнёт распекать показательно…