Неимоверным усилием воли Марьяна собрала мысли в кучу: никакой конспект по вокалу она, конечно, не штудировала во время хора, а любовалась Маэстро…
- Простуда! – гордо отрапортовала она, глядя на своего наставника.
- Эт всё? – иронично прищурился Вольский.
- Бронхит, трахеит, ангина… Пневмония… Ларингит…
- Верно – всё, что вызывает воспаление гортани. Кстати, как называется потеря голоса?
- А… Афония, - с трудом вспомнила Марьяна.
- Верно. Дальше! Что ещё может вызвать афонию?
- Механические повреждения… Аллергические реакции…
- Не забирайтесь в дебри, Романова, есть более распространённые причины потери голоса! – покачал головой Вольский. – Я вам всё время твержу про них…
- Перенапряжение голосовых связок.
- Верно. Ещё!
Марьяна молчала. Мысли иссякли. Вольский выждал минуту, потом красноречиво переглянулся с завучем и назидательно заговорил:
- Потеря голоса, которую медики называют афонией, может возникнуть у певцов, актёров, педагогов, лекторов, экскурсоводов и прочих представителей голосовых профессий, от слабости мышечного аппарата даже при обычной температуре воздуха, но опасность её возникновения наиболее высока зимой! Нельзя говорить, а тем более – петь на холодном воздухе, потому, что слизистая гортани может переохладиться и спровоцировать катаральный ларингит, который будет сопровождаться дисфонией, а потом афонией! Учащённое дыхание на морозе, например, во время бега – это практически гарантированная потеря голоса! – сурово отчеканил он.
Марьяна опустила голову.
Вот зачем он заставил повторять её конспект…
- Кстати, Романова, а чем отличаются дисфония и афония? – внезапно подала голос Мария Ильинична.
Марьяна беспомощно посмотрела на неё, потом на своего наставника, который выжидательно скрестил руки на груди.
«Думай! Ну думай же, Влад же рассказывал!» - мысленно взывала к себе девушка, но вместо конспекта в голове звучал взволнованный голос любимого: «Теперь меня касается всё, что касается тебя – всё до мелочей!»
- Хормейстер должен знать эти вещи досконально! – укоризненно поджала губы завуч, потом перевела взгляд на Маэстро и со значением прибавила: – А вокалистка – тем более!
- Нда, моя недоработка… - наклонил голову пристыженно Вольский.
Кровь бросилась Марьяне в лицо. Она подвела Маэстро!!
Завуч тяжело поднялась со стула и сунула руки в карманы своей вязаной тужурки:
- Влад Евгеньевич, ведь вы, кажется, на вокальное отделение переводиться собрались? – указала она подбородком на Марьяну. – Тогда Романовой необходимы знания, которые позволяют певцу включить максимум защитных механизмов голоса.
Вольский приложил руку к груди в галантном лёгком полупоклоне:
- Мария Ильинична, я лично вам гарантирую – эти знания у неё будут! – и улыбнулся ей так, что вся надменность и строгость заавуча мгновенно растаяла; и на её щеках, кажется, даже сквозь слой пудры проступил румянец.
- Вот и хорошо! – совершенно другим тоном проговорила она и, бесшумно посеменив в своих пимах, как-то слишком торопливо покинула хоровой класс.
Вольский провёл рукой по лицу и изнеможённо, без слов, посмотрел на свою вокалистку. Не в силах сдерживаться, она подбежала и прижалась к мужчине, обняв его обеими руками. Он потрепал её макушку:
- Ну, и что мне с тобой делать, студентка Романова?
- Я выучу! Клянусь, Влад! – побожилась Марьяна.
- Разумеется, выучишь! – усмехнулся Вольский, отстраняя её от себя. – После концерта. А сейчас бегом вниз одеваться и едем в студию. Завтра выходим на финишную прямую!
.
Продолжение следует...
253. Первая репетиция с филармоническим хором
Марьяна проснулась в знакомом предконцертном волнении – сегодня её первая в жизни репетиция с филармоническим хором! Под управлением Маэстро… Да это ответственнее, чем концерт!! Сколько в хоре Филармонии человек? Сто, двести? И вся эта толпа будет ей петь?! Точнее, она будет с ними солировать?! Господи, как же страшно!
…Почему такая темень?
Дотянувшись до будильника, девушка с ужасом поняла, что всего шесть утра, ещё можно – нет, нужно! – спать полтора часа, чтобы голос был «в оптимальном рабочем состоянии». Но как спать-то?!
Марьяна с завистью посмотрела в сторону Галанцевской кровати, с которой доносилось мерное сопение – Ленка спала мёртвым сном – и, упав обратно на подушку, укуталась с головой и зажмурила глаза. «Ну засни, пожалуйста! – упрашивала она сама себя. – Ну хоть на немножечко!»