Сон, как назло, испарился напрочь, и Марьяна, злясь на свою эмоциональную натуру, нацепила наушники и вставила в плеер кассету со своей рабочей записью песни «Желаю тебе, земля моя!» И погрузилась в мысленное пропевание: её любимый, её Наставник – придавал серьёзное значение такой технике самонастроя…
Через полчаса, поняв, что никакой сон ей уже не светит, Марьяна прекратила с собой бороться и с облегчением вскочила с кровати. От нетерпения все движения получались суетливыми, всё падало из рук – то ложка, то расчёска. Она чуть не выколола себе глаз, подрисовывая стрелки, и четыре раза переоделась с головы до ног, пытаясь подобрать наиболее оптимальное сочетание одежды – чтобы не выглядеть буднично (это ведь Филармония!) и слишком «парадно» (это всего лишь репетиция).
- Романеция, кончай шуршать! – прогудела со своей кровати Галанцева в подушку.
- Извини, Ленк, - виновато шмыгнула носом Марьяна. – Не знаю, что надеть…
- Надень уже хоть что-нибудь и уматывай, спать охота! Ты мне полночи глаз сомкнуть не дала со своими приключениями!..
Это была правда. Накопившиеся эмоции требовали выхода, и, едва зайдя в общагу, Марьяна вывалила на Ленку все свои новости.
Выкладывая из сумки на стол банки с килькой и морской капустой, и выгребая вместе с нотами луковую шелуху – кулёк с луком не пережил её квеста, – она в красках расписывала всё, что произошло с ней за этот долгий день: как поругалась с продавщицей и опоздала на хор, и как Маэстро выставил её за дверь, а Аладдин уволок аж на верхушку Собора. Как потом они чуть не сорвались вниз, и Ал выдал её за беглую монашку, чтобы бесплатно домчать до училища…
Как после «зачёта по вокалу» строгий Вольский превратился во внимательного и чуткого наставника, и провёл лучшую в её жизни репетицию: она пела так, что у него не нашлось ни одного замечания! Ни единого! Более того, Маэстро хвалил её – так, как не хвалил до этого никогда!!
И как потом они жарко целовались в машине – до онемения губ…
- По твоей жизни индийское кино снимать надо! – мотала головой Ленка, глядя на неё и улыбаясь во весь рот. – Ладно, Романеция, ложись уже спать! А то лимон сожрать заставлю!
- Зачем? – не поняла Марьяна.
- Рожа у тебя слишком счастливая! – захохотала подруга и привычно прикрылась одеялом от полетевшей в неё подушки…
И теперь, разлепив один глаз, заспанная и лохматая Галанцева с трудом приподнялась на локте:
- Где-где, говоришь, у тебя репетиция?.. Ну-ка, свет включи нормальный… И повернись ко мне передом… Да, Ромашка, твой композитор этот прикид точно заценит и ещё одну песню тебе посвятит: жопка в этих джинсах у тебя зачётная. И ангорочка грудь облегает – зашибись… Ты что, сдурела – так идти в Филармонию?!
.
Марьяна растерянно уставилась на подругу:
- Ты же сама говоришь – клёвый прикид…
- …чтоб мужики кайфанули – да. У хора дыхание собьётся точно…
- Плевать мне на всех мужиков, кроме Влада!
- Мася, проблема в том, что тебе, кажется, уже плевать вообще на всех, кроме него! – ухмыльнулась Ленка. – А там тётки рулят, сплошные Бурковские. И ты их выбесишь…
- Да ну тебя!
- Гну! Погоди-ка пять сек… - всунув ноги в тапки, Ленка накинула халат прямо на пижаму и вышла из комнаты.
Через несколько минут она вернулась, гордо неся на вешалке чёрное платье,:
- Надевай! Самое то для солистки, строго и со вкусом!
- Это что за монашеская роба? – фыркнула «солистка», сморщив нос: платье показалось ей ужасно унылым.
- Зачётное платье, балда! У Ольки взяла, она в нём три зачёта отыграла – и все на пять!
- Да не буду я это носить! – возмущённо оттолкнула от себя «презент» Марьяна.
- Да блин! – закатила глаза Галанцева. – Ты не врубаешься…. Ладно, просто положи в пакет и возьми с собой! – терпеливо вздохнула она. – И туфли!
Сама свернула, сама сложила в пакет, впихнула его вокалистке в руки:
- Вали! И чтоб круто спела!
Спустя полчаса трепещущая от волнения Марьяна с трудом открыла тяжёлую дверь Филармонии и протиснулась в просторное фойе, где сияла тяжёлая кованая люстра и за длиннющей стойкой скучали несколько гардеробщиц, закутанных в шали. Женщины явно зябли – огромное помещение отапливалось неважно.
- Вы куда, девушка? – строго и пронзительно пронеслось через всё фойе.
- Я… на репетицию… - пискнула Марьяна, прижав к себе пакет с платьем и сумку.
- Какую ещё репетицию?
- С хором… К концерту на юбилей Республики… - лепетала девушка, растерявшись от надменного тона работниц Филармонии.
- Кто вас приглашал?
- Вольский…
- Влад Евгеньевич? – и глаза, и интонации женщин моментально потеплели. – Проходите, пожалуйста. На второй этаж, по коридору прямо и направо, там через тамбур по лестничке, ещё раз направо – и увидите выход на сцену!