- А ты молодец, маленькая… - услышала она восхищённый шёпот любимого сзади.
Сердце сладко дрогнуло, но в эту секунду Марьяна, наконец, узнала этот голос.
И запах духов.
- …Алиса Дитриховна?! – изумлённо выдавила она, глядя ей вслед.
- Она, и что? – на щеке Влада обозначилась смешливая ямочка. – Бегом, переодеваться! – потянул он её в глубину «кармана».
- А где же красная помада, проститутские колготки и юбка-резинка?!
- Она же на работе! Так что… делай выводы, девочка.
Они оказались в коридоре; Вольский толкнул ближайшую дверь – это была гримуборная с зеркалом – и, жестом приказав вокалистке переодеться, вышел.
Оставшись одна, Марьяна глубоко вздохнула и стала разворачивать платье. Руки подрагивали, мысли неслись вскачь. Перемена образа из соблазнительницы в официальную даму была очень эффектной!
Выводы… Какие тут могут быть выводы? А вот какие! Если Алиска так ходит на работе, значит в студию она заявляется в том вульгарном виде только ради того, чтобы соблазнить Вольского! А сейчас – фу-ты ну-ты, очки нацепила, застегнулась на все пуговицы! Гадюка двуличная… И главное, не ей претензии за дресс-код предъявила, а Маэстро! Словно он несёт за неё ответственность…
Она споткнулась на этой мысли.
А ведь Влад действительно несёт за неё ответственность, как её наставник!
И это значит – если она что-то сделает не так…
Нет! Этого не будет! Она не имеет права на ошибку!
.
В ровный фон, доносившийся со сцены, вплелись звуки инструментов – пришёл и стал настраиваться оркестр – и волнение реально накрыло Марьяну.
Девушка быстро переоделась и, повернувшись перед зеркалом, была приятно удивлена. «Простенькое» платье из чёрного трикотажа неожиданно красиво село по фигуре, придавая строгость и торжественность одновременно. Туфли на каблучке сделали её чуть выше и визуально ещё стройнее.
Неожиданно донеслось приглушённое, но всё равно мощное, раскатистое, в несколько десятков мужских певческих глоток: «Ми-и-и-и-я!..»
Началась распевка.
Тянуть дольше было некуда. Глубоко вздохнув, Марьяна наскоро пригладила расчёской волосы, встряхнула ими – длинные локоны роскошной волной колыхнулись у поясницы (улыбнулась: Влад точно оценит!) – и, выпрямив спину, вышла в кулисы.
И почти сразу натолкнулась на Вольского, который, облокотившись на рояль, о чём-то разговаривал сАлиской… Алисой Дитриховной. В строгом прилизанно-начальственном образе на ту томно-кокетливую раскудрявую «Алиску» она не тянула. Поблёскивая очками, зам художественно-репертуартного отдела Филармонии важно что-то объясняла Владу, держа перед ним лист бумаги.
Вольский увидел свою вокалистку и кивком показал ей – мол, присоединяйся к хору! – и вновь уткнулся в развёрнутый лист с отпечатанным текстом.
Марьяна быстро проследовала мимо них и концертмейстера, и пристроилась к ближайшему ряду – с этой стороны как раз стояли тенора, высокие мужские голоса. И сразу включилась в работу, стараясь не обращать внимания на заинтересованно косившихся на неё ближайших хористов, которые, явно сдерживая улыбки, запереглядывались, не прерывая пения.
Распевка была недолгой – чисто на разогрев голоса, после чего Вольский вышел на сцену, заглянул в оркестровую яму, покивал, поднял большой палец вверх и вышел на середину сцены перед хором:
- Ещё раз добрый день, - буднично произнёс он, потом слегка улыбнулся. – Ну что, товарищи, сегодня репетируем с юной, но талантливой солисткой… - и повёл рукой в её сторону. – Марьяна Романова!
Одеревенев от волнения, Марьяна пошла к нему. Господи, сколько глаз, сколько певцов! И вся вот эта куча мужиков – все будут петь для неё?!
Хор добродушно загудел. Кажется, добродушно, да? Смотрят… Все разные… В основном мужчины зрелого и пожилого возраста… «Такая маленькая!» - расслышала она умилённое, и почувствовала, как краснеет. «Ути симпампулечка!..»… «Краля…» Она расслышала и более яркие и смущающие эпитеты. Конечно, они шутили, прикалывались. Но… Такого количества сконцентрированного на себе мужского внимания девушка ещё не получала – и подняла голову в поисках спасительного взгляда своего Маэстро.
Вольский, смешливо щурясь, поставил слева от центра сцены микрофонную стойку, так, что мужской филармонический хор оказался у неё за спиной:
- Встаньте сюда, Романова… - и выровнял микрофон под её рост. – Вы готовы? – это уже было сказано хору.
Мужчины завозились, подтянулись и сомкнули ряды.
Марьяна стиснула руки. Сердце забилось, как ни старалась она усмирить волнение.