Вольский обернулся в зал. В окне звукоаппаратной режиссёр поднял палец вверх: готовы.
Маэстро кивнул концертмейстеру, та взяла нужный аккорд – дала тон, и…
- АААААААААА!!! – грянул хор стройными аккордами, и Марьяну чуть не снесло звуковой волной…
Это было потрясение!! Вокалистка не ожидала такого мощного звучания, привыкнув, что и хор, и оркестр «замещает» рояль…
А потом ещё и вступил живой оркестр! Партии, точь-в-точь повторяющие фонограмму, но исполняемые вживую, звучали не просто роскошно – величественно!!
Маэстро – гениальный аранжировщик!!
Мощь вдохновенного звучания в буквальном смысле сокрушила Марьяну – да она не сможет, её просто не будет слышно в этом бушующем море музыки! Во рту пересохло, ноги на каблуках дрожали, и центром вселенной в этот миг – был её Маэстро, который управлял всем эти действом, серьёзный, сосредоточенный, прекрасный настолько, что к глазам на миг подступили слёзы…
Этой секунды хватило.
Ком волнения стиснул горло – и в этот момент Вольский, обернувшись к ней, дал ауфтакт к вступлению…
Неотрывно глядя в любимые глаза, Марьяна с ужасом услышала, как музыка стала рассыпаться. Скрипки растерянно «съехали» вниз, замедлился темп…
Вольский, прервав дирижирование, резким хлопком остановил музыкантов, внимательно глянул на Марьяну и понимающе улыбнулся. Окинул взглядом хор и оркестр и коротко сказал:
- Попрошу ещё раз.
Мужчины с готовностью напыжились и вновь грянули со всей дури, смешливо постреливая глазами на вокалистку из-за нот. Марьяна впилась глазами в руки Маэстро.
И… снова не вступила!! Гулкое пространство пустого зрительского зала поглотило её, какой-то дурацкий ступор сковал тело, язык прилип к нёбу, и, как ни замедляла она дыхание – сердце выпрыгивало из груди. И в самый нужный момент страх просто парализовал девушку…
«Детский сад!» - отчётливо протянул кто-то с иронией, и музыка снова сникла, скомкалась, закончившись звуком трубы, которая выдала насмешливое кваканье, как в кинокомедии. Трубач прикололся, хор захихикал, а Марьяна чуть не схватила инфаркт, покраснев, как варёный рак. Она даже не могла убежать в кулисы – ноги вросли в пол. Туда же «вросли» и глаза – она попросту боялась посмотреть на любимого мужчину, которого так опозорила...
- Спокойно! – надавил голосом на коллектив Маэстро, и по тону девушка услышала: он улыбается.
Не сердится!! Слава богу… Ох, идёт к ней!!
Безумный коктейль из страха, радости и чувства вины полыхнул по венам…
Подойдя вплотную, Вольский мягко, вполголоса, спросил:
- Ну, что случилось?
Его изумительный взгляд был таким ласковым и подбадривающим, что у Марьяны ещё раз перехватило горло. Не в силах ответить, она только смотрела на Него…
- Волнуешься, котёнок? – заговорщицки шепнул вдруг Влад, почти не шевеля губами, за одну секунду став родным и сделав её сумасшедше счастливой. – …Ничего не бойся, возьми себя в руки... Давай, маленькая, ведь это всё – для тебя… - и, успокаивающе тронув её за плечо, снова прошёл за дирижёрский пульт.
«Это всё – для тебя…»
Это тайное напоминание живительным бальзамом пролилось в смятенное сердечко девушки. Марьяна стояла перед микрофоном натянутой струной – сосредоточенная и счастливая. Именно так! Эта репетиция, этот зал, этот свет, все эти люди, музыканты с их инструментами – для неё! И этот грянувший хор!.. Это же его, Влада, признание в любви!!
Она настолько полно проживала это ощущение, что, когда любимый снова дал ей ауфтакт, набрала дыхание – и в этот миг поняла, что не помнит начальных слов. Совсем!
Да как так-то?!
В этот раз музыканты сами оборвали игру и повисла напряжённая тишина. Взгляд Вольского в этот раз был уже не подбадривающим, а изучающе-холодным.
- Что теперь? – в спокойном вопросе чувствовалось сдерживаемое раздражение.
- Простите… - выдохнула Марьяна, ощущая себя идиоткой. – Я забыла слова…
Маэстро слегка приподнял брови:
- Забыли слова. Которые поёте уже три месяца. Потешаться изволите?
Девушка со страхом затрясла головой.
Не говоря ни слова, Вольский прошёл за кулисы и через минуту вышел, неся ещё один пюпитр. Установил его перед вокалисткой. Поставил на него дубликат нот. И дал отмашку оркестру.
Марьяна стиснула руки от волнения.
Вымуштрованный оркестр заиграл в выученном темпе.
Хор также вступил самостоятельно.
Вокалистка сгорала от стыда: и не думая дирижировать, Вольский демонстративно стоял рядом с ней, выжидательно и строго глядя то на неё, то в ноты.
Разумеется, прочтя первую строчку, пока оркестр доигрывал вступительные такты, вокалистка мгновенно вспомнила весь текст и даже слегка разозлилась на себя. Она пела её сотни раз, любимый хвалил её!