- Графа из училища исключили…
- Как исключили?! – ахнула девушка.
- Ну, вот так! Сегодня приказ об отчислении повесили.
- И ты так спокойно говоришь об этом?!
- А что мне теперь, в истерике биться? – буркнула Ленка, кромсая вилкой хлебную корку в остатках супа. – Я ведь предупреждала его. И не раз.
- Это из-за Людки, которая вырубилась от страха… Из-за «чёрной мессы» нашей…
- Не… Бухать меньше надо было. Хотя, блин, все бухают… Коме́нде нашей он поперёк горла встал, вот и подсуетилась, тварь…
- И что теперь? – смотрела Марьяна на неё остановившимся взглядом.
Она уже просто не могла представить их порознь!
- Не знаю! Доигрался Его Графское величество… Ведь всё же понимал, мог бы себя по-человечески с этой дурой вести, не издеваться над ней! А это похмелье каждое утро… – Ленка прекратила мучить корку и посмотрела на подругу. – Мась, ну почему все они такие идиоты? И чем взрослее, тем идиотичнее…
«Не все…» - подумала Марьяна с нежностью о Маэстро.
- Ладно, я в общагу! – отодвинулась от стола Галанцева и закинула на плечо сумку. – Или ты ещё заниматься будешь?
- Не, поехали… - девушка не хотела оставлять подругу в такой момент одну. – Как же вы теперь? Если его выселят?
- Не «если», а выселят! – хмуро проворчала Ленка. – Допёк он комендантшу, она ему даже гостевую не сдаст, за деньги!
- Даже если он извинится?
- Кто-о? Граф? – хохотнула Ленка, и посмотрела на Марьяну, как на дитя неразумное.
- А что ты будешь делать, если он… ну, если…
- Учиться буду, чё! – решительно тряхнула Ленка своей длинной каштановой косой. – Или ты думаешь, я из солидарности забью на учёбу? Нет, Марьяш… В этой жизни надо надеяться только на себя. Мужики приходят и уходят…
- Ленка, ты чё несёшь? – взвилась Марьяна. – Думаешь, я не вижу, что ты его любишь? И он тебя!
- Если мужик делает глупости – любовь долго не протянет! – рассудительно изрекла Галанцева, одеваясь. – И вообще, я щас не про любовь! Я про ответственность. Профессия – это кусок хлеба и твоя независимость. Так что надо эту профессию иметь, прежде чем финты выкидывать. Вот сидела бы щас у него на шее, да семеро по лавкам… А его пнули – и чо? За ним, на улицу? Нет уж, если нет ответственности – то…
- А как же любовь?! – у Марьяны не укладывалось в голове, что можно так легко отказаться от любимого человека.
- Любовь, Мася, – это поступки. Говорить можно что угодно и красиво, но слова должны подтверждаться действиями. Вот даже твой композитор… Много к нему предъяв, но тут не поспоришь. Мужик сказал: «поставлю голос» - мужик сделал. И выступление в крутом концерте организовал…
Марьяна аж зарделась от удовольствия, что Ленка в кои-то веки похвалила Маэстро. (Видимо, слишком сильно на Графа рассердилась!)
.
- …А сам-то он сейчас где? – допытывалась Марьяна, когда они с Ленкой наконец влезли в переполненный автобус.
- Хрен знает, - расстроенно буркнула Ленка. – Сказал, что пошёл решать проблему.
- Ну вот видишь! Граф – ответственный!
- Эх, Ромашка… посмотрим. Мужики в эту фразу вкладывают порой очень своеобразный смысл.
- То есть?
- От «набухаться» до «набить морду». И судя по тому, с какой мордой Граф уходил – он шёл именно бить морду. Только не могу даже представить, чью…
.
Всю дорогу Галанцева отмалчивалась, и только, когда они уже вышли на Дальней и побрели по скрипучему снегу, хмуро призналась:
- Вот прям стрёмно идти в общагу… Как подумаю, как буду мимо его комнаты ходить – а его там нет… Прям хреново становится…
- Да блин, Ленк, но он же – есть! – пыталась утешить подругу Марьяна. – Граф же не уезжает из города! Ну квартиру снимет…
- Ага, щас! – невесело ухмыльнулась Ленка. – На какие шиши? Тут инженеры, учителя без работы, а кому картины нужны? У него отец с матерью старенькие совсем, болеют, он им практически всё высылает, только на жратву остаётся…
- Ну… Может, в общаге рядом снимет…
- Эх, Мася… Одно дело – спустился-поднялся через пролёт, другое – в разных домах… Или вообще в разных районах! И будем, как два школьника, по расписанию встречаться…
Они вошли в общагу и сразу увидели на вахте Графа, который с невозмутимым лицом устраивал у стены тюк с вещами и общажный полосатый матрас. Оглянулся, увидел их и неторопливо встал у турникета.
Марьяна испуганно посмотрела на подругу – но Ленка только плотнее сжала губы и, не сводя с Графа испытующего взгляда, двинулась к нему. Волнуясь, девушка заспешила следом.
Вокруг них сновали студенты, но парочка, что называется, выпала из реальности.
Граф спокойно ждал, глядя на свою пассию с фирменной снисходительно-приблатнённой ухмылочкой, и, когда Ленка подошла вплотную, собственнически приобнял её: