- Почему глупости? Это самый повод позвонить: он же а-ран-жи-ров-щик!
Марьяну вдруг затрясло, она сглотнула. Потом схватила телефонный аппарат и утащила в свою комнату, закрыв поплотней дверь.
- Романова-а-а! Ты не молчи там… эй…
Марьяна соорудила кокон из одеяла, залезла в него, но всё равно согреться почему-то не удавалось: трубка ходуном ходила у неё в руках.
- Натах… Ты вообще знаешь, сколько стоит фонограмма?!
- Не-а.
- Да половину моего платья!!
- Ну и что? – невозмутимо спросила Наташка. – Ты ныла, что хочешь его хоть раз ещё услышать? Вот возьми и позвони! Услышь. Я ж не говорю тебе – покупать фанеру! Но ведь можно на уши присесть… спросить цену, обсудить детали… блин, кто из нас старше? Кого я учу, в конце концов?!
- Ага, обсудить все детали, а потом опозориться! Сказать – извините, я нищая и купить вашу фонограмму не могу… Тоже мне, идейщица…
- Ну и пошла в жопу! – распсиховалась Наташка. – Думаешь тут за неё, а она!... – и бросила трубку.
Марьяна прижала пикающую трубку к груди и почувствовала, как внутри неё начинает разрастаться радость. Наташкин повод был идеален.
И тут телефон зазвонил снова.
- …И ещё!! Эсмира моей матери сказала, чтобы я тебе передала, чтобы ты платье своё забрала конкурсное, там тебе не костюмерная!! – на одном дыхании протараторила злым голосом Наташка.
- Ты гений, Натаха! – проговорила Марьяна, впечатав губы в мембрану.
- Чего? – опешила та.
- До меня дошло. Это супер-идея!!
- А то! – тут же растаяла подруга. – Потому что я реально – мозг! Это ты ничего в парнях не понимаешь, даже уболтать не можешь.
- Блин, ты-то откуда понимаешь?
- У меня сеструха старшая есть, ваще-то! И пока она Витьку на себе женила, я все её приёмчики выучила.
- Я… я подумаю.
- Чего тут думать?! – разъярилась снова Наташка.
- Какую песню выбрать.
- А-а, это ладно! – благосклонно хихикнула она. – А то я думала, опять отмазы лепить начнёшь. И кстати, про платье-то – это правда.
- Сегодня заберу…
Девушка кое-как завершила разговор, и долго лежала, перебирая в памяти, какую бы песню она хотела спеть. «Лебединую верность» Ротару?
Одна из самых любимых, но сможет ли она её спеть? И дело не в диапазоне. Просто после того, как лебедь, потеряв свою подругу, «сложив бесстрашно крылья, на землю упал», - ей всегда перехватывало горло слезами и Марьяна дальше физически не могла петь. И от текста, и от того, как проникновенно играла гениальная Вэ-Вэ… После пары репетиций Эсмира тогда разозлилась и сказала, что она не настоящая вокалистка, а слишком романтическая особа, потому что не владеет эмоциями, а артист это обязан уметь. И Марьяна понимала, что она права.
Но ведь… всё равно отчим не даст денег на фонограмму.
Девушка позавтракала на автопилоте и села за инструмент. Открыла ноты Калинникова, положила руки на клавиши, взяла несколько неверных аккордов и…
И вдруг дерзкая фантастическая картина пронзила ей сознание.
Вот бы спеть «Крылья мечты»!
И тут же потрясла вторая: вот бы спеть её дуэтом… с Ним!!
Марьяна сидела, смотрела сквозь ноты, а на губах её играла блаженная улыбка…
Господи, о чём она мечтает?! Через три дня она будет в училище и не увидит родной город до новогодних праздников, а потом до лета… такого рода мероприятий больше не предвидится… а Вольский, этот человек-невидимка, вряд ли выйдет на сцену в обычном концерте.
После трёх дня, наизусть выучив половину произведения, Марьяна оделась и пошла во Дворец Культуры за своим английским платьем.
Подходя к «Кантилене», она уже в коридоре услышала пение своего хора – они репетировали «Песенку о снежинке»:
- Когда в дом входит год молодой,
А старый уходит вдаль,
Снежинку хрупкую спрячь в ладонь,
Желание загадай.
Смотри с надеждой в ночную синь,
Некрепко ладонь сжимай,
И все, о чем мечталось, проси,
Загадывай и желай…*
Хор вовсю готовился к Новогоднему концерту. Счастливые…
Марьяна вдруг ощутила тоску – она уедет, а здесь без неё будет Жизнь, репетиции, и Валерия будет играть им, и будут концерты, и девочки снова будут стоять на сцене… Конечно, сейчас уже часть состава поменялась – некоторые пришли после ухода Марьяны, в сентябре, и уже влились в коллектив. А вот она… «вылилась», - горько подумалось ей. Всё же она любила и эту атмосферу, и этот уютный хоровой класс с обтянутыми тканью стенами и высоким окном…