.
- Да ладно! – Галанцева с недоверчивой улыбкой созерцала Марьяну, лихорадочно сметающую в сумку всё, что попадалось под руку. – Прям так и сказал – что больше не может?!
Сияя, девушка продолжала скидывать вперемешку тетрадки, косметику и вещи:
- Да! Больше не может меня тут оставлять… -
- А-хм… Вот как. – нахмурилась подруга. – Я-то думала, композитор твой признался, что без тебя не может.
- Ну так и есть!!
- Так, да не так! – въедливо бухтела Ленка. – Не может без тебя – и не может допустить, чтобы ты здесь находилась, – это разные вещи!
- Ну чё ты докапываешься до каждого слова?! Ещё сказал, что без меня – для него сплошной стресс!
- У-у, офигеть признание… - саркастично выдохнула Галанцева. – И Мася быстрее «скорой» понеслась снимать ему стресс…
- Дура, блин! – вспылила Марьяна. – Это очень серьёзное признание, да!! Сама говорила, мужики существа примитивные, и не могут тонко выразить свои чувства! А теперь придираешься!
- Ну кто-кто, а твой Маэстро – далеко не примитив…
- Вот именно! И между прочим, у меня без него тоже стресс! Тоже скажешь, это не любовь?!
- Любовь, Мася, любовь! – примирительно подняла руки Ленка и вдруг хихикнула. – Ну надо ж тебя побесить немного перед… ночью огня и стр-расти! – с придыханием произнесла она и откровенно заржала над девушкой, у которой на лице отобразилась целая гамма чувств. – Смотри, не изнасилуй там своего композитора, ха-ха-ха!..
Выбегая из комнаты, Марьяна чуть не сбила дверью Графа.
- Ёксель-моксель, Романеция, ты куда летишь?.. Ленка, куда её понесло, на ночь глядя?..
Дальше Марьяна не слышала. Молясь, чтобы не встретить никого из «Дарков», она прыгала с тяжёлой сумкой через три ступеньки, потом на бегу крикнула вахтёрше, что едет на выходные к родакам и, наконец, сбежала по заснеженному крыльцу общаги на улицу.
Знакомая машина с тонированными стёклами сверкнула из тени фарами и девушка, с трудом проминая снежное месиво, устремилась к ней.
.
.
.
Продолжение следует...
259. Авалон. На грани сна и яви
Марьяна еле втиснулась на переднее сиденье с огромной сумкой, от волнения ей даже не пришло в голову положить её назад. Так и сидела, обняв её и прижав подбородком, пытаясь успокоить колотящееся сердце и восстановить дыхание.
Не включая в салоне свет, Влад потянул сумку у неё из рук за ремень и перебросил на заднее сиденье. Потом повернулся и несколько секунд молча, неподвижно смотрел на неё в темноте и тишине. Марьяна не видела любимого лица – только отсвет фонаря на впалой щеке… И меньше всего она ожидала услышать тихое:
- Прости меня.
- За что?! – обомлела девушка.
- Завтра репетиция в Филармонии. А твой голос – в нерабочем состоянии… – повторил Влад сказанное в студии – уже не отчитывая, а сокрушённо-виновато.
Как кардинально меняет интонация одни и те же слова!
- Это я должна просить прощения!.. – задохнулась Марьяна. – Это я вечно влипаю…
- Нет, - твёрдо возразил любимый, заведя машину и трогаясь с места. – Я виноват, я оставил тебя одну… Хватит. Больше этого не повторится.
Машина забуксовала в снежной каше, и, тихо чертыхнувшись, Вольский стал выворачивать руль и выезжать на главную дорогу.
А Марьяна… аж забыла, как дышать! Её сначало окатило жаром, потом затрясло, как будто она впервые вышла на сцену!
«Больше этого не повторится»… Она не ослышалась? Она точно правильно поняла? Это означает – они теперь вместе?!
Боясь поверить, чувствуя, как счастье бешено разливается по венам, девушка молча смотрела вперёд, а внутри ликующим гимном звенела Его песня:
«И тогда сбываются мечты…
И тогда жизнь открывает двери в чудо…»
…Господи, надо что-то сказать! После таких слов нельзя тупо молчать! А что тут можно сказать, когда тебя взяли в рай?! Что вообще говорят, когда хочется только орать и прыгать до потолка?! Не смей молчать, ты уже не ребёнок, ты взрослая! Взро-сла-я!!..
Неимоверным усилием девушка собрала волю в кулак, задержала дыхание.
Потом лукаво покосилась на Влада:
- А как же… наша дистанция? А, Маэстро?
Получилось ли его шутливо поддеть?
Оторвавшись от дороги, Вольский уколол её пристальным взглядом:
- Ты думаешь, я железный, что ли? – взволнованно проговорил он. – Да я не могу спокойно работать! Отвожу тебя в этот вертеп… А потом с ума схожу: что ты ешь, сколько спишь… И ешь ли вообще…
Что тут скажешь… Марьяна растеряла все слова. От умиления и признательности у неё защипало в глазах – как Влад за неё переживал всё это время! Любимый, любимый Маэстро…