Марьяна сбежала по ступенькам и закрыла за собой дверь «Кантилены» - теперь уже навсегда.
37. Тьма
Марьяна шагала по коридорам Дворца Культуры, сжав кофр так, что побелели костяшки пальцев, понимая, что сейчас собственными руками окончательно закрыла дверь в своё детство.
Хотелось плакать – но слёз не было. Было больно… И ещё было… облегчение? Частично. Теперь девушка понимала, почему обожаемая с детских лет Эсмира Николаевна Шараева, давшая ей путёвку в жизнь, потрясающая её Эсмира, которой она доверяла наравне с мамой, странно охладела к ней после поступления в музучилище, несмотря на показное добродушие – бывшее, скорее всего, по привычке. Вышедшая из детского возраста вокалистка ей просто стала не нужна.
Но почему, почему, чёрт возьми, нельзя было сказать прямо?
…А с другой стороны: как? Десять с лишним лет вместе, и тут: «Извини, Марьяш, но больше не приходи – тебя здесь не надо»? Марьяна не представляла свою реакцию, если бы услышала от неё такое… Скорее всего, хормейстер тихо надеялась, что у Марьяны, как у всех, просто поменяются интересы.
Проходя мимо «Выход на сцену», Марьяна остановилась. Вот теперь глаза у неё защипало, и она сжала губы, не позволяя себе разнюниться, ускорила шаг.
…Эсмира и впрямь не ожидала, что вырастит фанатку!
Точнее, не так. Она не ожидала, что вырастет фанатка… Она часто подтрунивала над девочкой, видя её к себе отношение – по-доброму, необидно, допуская Марьяну ближе остальных. Но только теперь девушка поняла, что её детская, наивная любовь скорее забавляла Эсмиру. А может, и нет? Наташка вон тоже ластилась к ней, тоже «в дочках» ходила… Да и какая разница теперь. Всё сказано.
И всё равно – страшно обидно. Она отучится, вернётся в родной город – и что ей делать? Протухать «училкой по пению» в какой-нибудь школе? А сцена?!
Ничего, ничего теперь непонятно! Впервые девушке захотелось поскорее уехать из дома обратно, в общагу! Скорее закопаться в ноты, в учёбу, и, конечно, рассказать всё Галанцевой… Она поймёт всё. Наташке такое не расскажешь, мала ещё. У неё впереди есть ещё целых два года счастья. Нельзя испортить… Маме? Им здесь жить и встречаться, город маленький. И так у неё проблем и поводов понервничать по горло… Иногда действительно – «меньше знаешь, крепче спишь».
Марьяна даже не пошла домой пешком, хотя это всего полчаса ходьбы – на остановке как раз стояла «единичка» - маршрут, который давал большой круг по всему городу, прежде чем остановиться на Марьяниной остановке. Мороз, а ей сдавать хоровые партии скоро. И петь, конечно. Хор, вокал и прочее никто не отменял.
Вокалистка влезла в старенький «пазик» и притулилась на заднем сиденьи, выдыхая морозный воздух. Приложила ладошку к стеклу; в морозных узорах оттаяло окошечко, сквозь которого в сумерках виднелся её Храм, на котором в сумерках уже мягко горели ультрамариновые буквы «Дворец Культуры и Техники».
Автобус мягко тронулся, увозя её от любимого места, и у Марьяны в душе зазвучала песня, которую она пела на конкурсе. «Благодарю за светлый миг, когда мне вдруг открылся целый мир… Твой мир, Музыка!»
Отвернувшись в углу, она больше не стала сдерживать слёз. Автобус вёз её, она смотрела на родные улицы, по которым ходила с детства, укрытые пушистым синим снегом, и не знала, как дальше жить. Потому что – если она теперь посторонний человек, то кто пустит её выступать на эту сцену?!
Закрывшись пушистым воротником, Марьяна периодически протирала ледяное окошечко пальцами, но ничего не видела за ним: всё расплывалось от слёз. Очнулась, когда внезапно над ухом раздалось надсадное:
- Ваш билет!
Чёрт. Она совершенно забыла, что нужно оплатить проезд. И именно в этот момент в автобус решили зайти контролёры. А она зарёванная.
Стесняясь, девушка открыла сумку, намереваясь достать кошелёк, но тётка в накрученном пуховом платке поверх ватника помахала рукой и громко заявила:
- Нет, оплату не приму! Вы должны уже были иметь билет при себе! – и, повернувшись, на весь салон: - Тоня! У нас тут «заяц»! Прикинь, и сидит себе, нахалка!
Подошла вторая тётка, по виду – молотобоец, с хмурым толстым лицом и сурово сжатыми губами, и свирепо проорала:
- Штраф плати и выходи давай! – разглядев заплаканное лицо девушки, она неожиданно смягчилась. – Денег нет, что ли? – снизив тон, спросила она.
Марьяна замотала головой, пытаясь сдержать слёзы, которые никак не хотели останавливаться. Что-то в ней надломил этот пустяк, странно, ведь даже «кофейное рандеву» с московским шоуменом было больнее, но она сдерживалась…