Ей было очень стыдно, а тут ещё и салон загудел, приняв её сторону:
- Да что вы пристали к человеку! Видите, девушка заплатить готова, чего на мороз выгоднять! Церберы! Цены вздёргиваете на проезд! А в автобусе околеть можно! И ходите не по расписанию!
Тётки начали что-то орать в ответ, а Марьяна схватила кофр с платьем и, сгорая от стыда, выскочила из автобуса на улице Оплеснина.
Ресницы тут же склеились от мороза, набегающие слёзы растапливали лёд и тут же смерзались заново. Сжимая занемевшей рукой кофр, второй отчаянно протирая глаза, ничего не видя, Марьяна поспешила на обратную сторону дороги – можно сесть на «12-й» и доехать быстрее с другой стороны.
Она в очередной раз разогревала ладонью смёрзшиеся ресницы, когда раздался вдруг раздался визг тормозов.
Марьяна ничего не успела понять, только увидела, как кофр, словно крыло большой птицы, взвился в воздух, а потом наступила тьма.
38. У "Анатольича"
Несколько резких, почти оглушительных хлопков около уха: Марьяна, поморщилась, не открывая глаз. Кажется, её сбила машина?..
- …слава богу, слух в норме! – раздался знакомый голос, от которого сердце Марьяны прыгнуло и она изумлённо распахнула глаза, повернув голову.
Вольский нависал над ней, взволнованно глядя ей в лицо:
- Где болит? Говори! Шевелиться можешь? Ты меня понимаешь? Ты узнаешь меня? Можешь говорить? Если нет – моргни несколько раз!
Он испуганно смотрел на неё широко раскрытыми глазами, клетчатый шарф выбился из верхних расстёгнутых пуговиц и дыбился пузырём, и часто дышал – маленькие клубы пара то и дело вырывались у него изо рта, и девушка почувствовала, как счастливая улыбка помимо воли проступает на её лице, а по щекам разливается жар. Боже, какой же он классный…
- Это вы?.. - еле слышно произнесла она, не зная, что ещё сказать, а Вольский торопливо наклонился к ней, с тревогой изучая её лицо:
- Как ты? Ответь мне! Тебе плохо?
- Не знаю… - прошептала девушка, не отрывая от него взгляда.
Как же он близко… У неё закружилась голова.
- Вот же везёт мне с тобой… - Вольский нервно стащил перчатку зубами и, выплюнув, нашёл её руку и сжал пальцами запястье, пытаясь прощупать пульс. Оглянулся быстро, прищурившись, – рядом никого не было – и снова впился в её лицо внимательным взглядом:
- Двигаться можешь? Попробуй…
Марьяна пошевелилась, прислушиваясь к себе. Руки-ноги вроде бы целы. Да и в целом… лисья шуба и снег, видимо, смягчили удар. Она приподнялась на локте.
- Осторожно! – он помог ей сесть. – Где-нибудь болит?!
Немного болело бедро и затылок, но терпимо, поэтому она отрицательно покачала головой. Вольский облегчённо выдохнул:
- Слава богу... Сейчас я помогу тебе встать… держись за меня! – и, видя, что она медлит, сдвинул брови: - Держись за меня, сказал! Я сейчас не в жюри… - с усмешкой напомнил он ей её же слова, подмигнув.
Марьяна несмело обхватила руками его шею, вдыхая запах его парфюма и едва не потеряв сознание от восторга. В этот момент она готова была расцеловать всех автобусных контролёров, а заодно и Эсмиру – ведь если бы не её подлости, она бы не забыла оплатить проезд и её бы не выставили на той остановке…
Вольский бережно поставил её на ноги и приобнял:
- Идти можешь?
Она кивнула, нехотя разомкнув руки. Голова тут же закружилась, Марьяна покачнулась. Вовремя поддержав девушку, Вольский бережно повёл её к своей машине, аккуратно помог сесть. Торопливо подобрал её чехол с костюмом, пакет и варежку, бросил назад, сел за руль и повернулся, рассматривая её:
- Пить хочешь?
Девушка кивнула, слабо улыбаясь. Она снова с ним!!
От него не укрылись расширенные зрачки, расфокусированный взгляд, и музыкант озабоченно сдвинул брови и полез в «бардачок».
- Извини, сегодня кофе не будет, - усмехнулся он, доставая серебристый с красными ромбами термос. – А вот сладкий чай – то, что тебе сейчас надо…
Марьяна благодарно приняла металлический стаканчик-крышку и с наслаждением сделала пару глотков. Действительно, то, что надо. Крепкий, горячий, очень сладкий чай, в котором плавала тонкая лимонная долька… И рядом – Он…
- Так почему ты бросилась под колёса? – проговорил музыкант, разматывая шарф и бросая его на заднее сиденье. – Клуб юных самоубийц? Или замечталась и не заметила светофор?
Глаза девушки забегали, потом она вжалась в сиденье и пробурчала: