- Ну ты же видишь, я жива и здорова! И не болит почти! Пойдём, я такая голодная, что быка сожрать готова! С рогами и копытами! – она вытолкала маму из комнаты, лихорадочно продумывая, что говорить.
Мама молча поставила перед ней на стол тарелку вермишели.
- Ох, как я люблю, как ты лапшу эту делаешь! Горяченькая, поджаристая…
- Зубы не заговаривай мне! – мама села напротив неё.
Дочь открыла банку томатной пасты и, зачерпнув от души, ляпнула её в тарелку с вермишелью и, размешав, запихнула в рот полную ложку:
- С самого начала рассказывать? – пробухтела она.
- С самого. Что значит – «машина наехала»? Тебя сбили?!
- Это не начало, а уже конец почти… - вздохнула Марьяна, заталкивая в себя вкуснятину и усиленно жуя.
- Я тебя сейчас отлуплю!
- …сказала женщина, которая ни тронула ни разу дочь пальцем, - захихикала Марьяна с набитым ртом.
- Рассказывай, пока отца нет!
- Отчима, - брезгливо поправила девушка. – Ладно…
Она отставила тарелку и облокотилась локтями на стол.
- В общем, меня выгнали из «Кантилены».
- Кто?!
- Не поверишь… Сама Эсмира… - грустно улыбнулась девушка и обрисовала ситуацию, как она была.
Но мама не взорвалась негодованием, как ожидала Марьяна.
Она презрительно сморщила нос и махнула рукой:
- После её фокусов с платьем я уже ничему не удивляюсь. А ты и впрямь, уже выросла, поступила – а всё бегаешь за ней хвостом! – Марьяне показалось, что в её голосе мелькнула тайная ревность. –Всё молишься на неё!
- Молилась… - поправила хмуро дочь. – До этого конкурса…
- Так, ладно! Плевать мне на неё, дальше!
- Дальше я расстроилась. Ну сначала крепилась, а потом разревелась в автобусе, и как выскочила… ну и ничего не видела, в общем, через дорогу пошла, а водитель тоже меня не видел… - Марьяна запнулась и с преувеличенным аппетитом захрустела жареной вермишелью.
- Кошмар… - прошептала мама, поднимая глаза к потолку. – Убью Эсмирку.
- Неее! – замотала кудрями девушка. – Я ей даже благодарна, потому что… в общем, машина меня толкнула-то несильно…
- Я вижу! – прозвенела мама, качнув головой. – Нашла за что благодарить!
- Да это просто синяк такой яркий… И не за это… А что довела меня, потому что… Не перебивай! Ну и вот. И водила сразу уехал, прям быстро так, а я носом в снег, и тут – машина такая останавливается крутая! - она выдохнула и постаралась как можно беспечней протараторить: - А оттуда – сам Влад Вольский выскакивает такой – и ко мне, прикинь?!
- Вольский? – недоверчиво протянула мама.
- Угу! Мимо ехал и увидел, как я отлетела, и сразу такой: «Девушка, вам помощь не нужна?» - и потом узнал меня, по конкурсу, и домой отвёз сюда.
- На своей машине?
- Угум… - Марьяна запихнула в рот сразу две ложки вермишели, чтобы предотвратить расспросы про подробности. Но мама ничего не стала спрашивать, её вполне устроило, что дочь жива и относительно невредима и в хорошем настроении.
- Надо же, как повезло… Ты хоть поблагодарила его?
- Ага… Мы даже разговаривали! – Марьяна расплылась в улыбке, потому что врать больше было не надо. – И знаешь что?
- Ну что? – улыбнулась мама.
- Я попросила у него песню! Которой он «Золушкин Бал» открывал!
- Хорошая…
- Да-а-а!! И он знаешь что?!
- Ну говори уже!
Марьяна выдержала паузу и торжественно выдала:
- Пообещал привезти кассету прям сюда!
Мама недоверчиво прищурилась:
- С какого это перепуга?
Марьяна чуть не ляпнула про то, что он должен «искупить вину», но вовремя прикусила язык: никто не должен знать о том, что это он сшиб её! Аж вспотела, поняв, что только что чуть не выдала его…
Мама продолжала сверлить её недоверчивым взглядом.
- …Честно! – Марьяна доскребла остатки вермишели и отправила в рот. – Сказал – чтобы я позвонила, как буду уезжать в «училу». Визитку ж дал… Мам, он учился в моём училище! – поспешила она перевести тему. – Прикинь?! На духовом отделении! Правда, я там никого не знаю…
- Прикинула! – усмехнувшись, мама включила телевизор: начиналась очередная серия «Богатые тоже плачут». – Ты с ним тоже разговаривала, как тинейджер? – она устроилась поудобнее, явно уже переключаясь на сериал, и дочь облегчённо вздохнула.
- Не-е… - девушка улыбнулась, вспоминая его взгляд, и сразу перестала нависать над столом с тарелкой, грациозно выпрямившись. – Это я сейчас… расслабляюсь…