Её слова потонули в песне-заставке «Por Amor». Тихонько выскользнув из-за стола, Марьяна сбежала в свою комнату и сразбегу бросилась на постель.
Больше всего ей хотелось позвонить Наташке и рассказать всё-всё-всё!
Она ужом вертелась на постели, глядя на телефон, но понимала, что нельзя. Просто нельзя рассказывать всё правду, хоть та-а-ак хотелось! Если только снова выложить эту же версию событий… Стоп.
Есть кое-что поважнее, что Лукошникова, солистка образцового детского хора, непременно должна знать.
Марьяна решительно взяла телефон и начала набирать Наташкин номер…
Любимые мои читатели!
Я снова исчезаю на выходные - Сцена зовёт.
Встретимся в понедельник! Уже скучаю. Обняла!
41. Ещё два дня...
- …О-ой, ну и чё ты хотела? – хмыкнула Лукошникова, когда Марьяна попыталась осторожно обрисовать возрастной ценз «Кантилены». – Конечно, когда-то надо будет уходить. Мне мать сказала – школу закончишь – поступишь на юриста! А там уже другая жизнь будет… Не будешь же петь до пенсии! – она помолчала, потом добавила: - Хотя ты – будешь. Поэтому и загоняешься так!
- А тебя ваще не парит? - Марьяна хмыкнула.
- Неа! Меня другое парит, - довольно хихикнула она. – Как вы с Эсмирой будете потом работать!
- Я – с ней? – презрительно хмыкнула Марьяна. – Никак!
- А придётся! – Наташка явно дразнилась. – Смотри. Вот отучишься ты, приедешь, огромный хор создашь… Где? У нас всего два места в городе – ДК и Дворец Пионеров. Если в ДК она тебя не пустит, то… Короче, всё равно будете на концертах пересекаться! Гыы! Представляю ваши рожи…
Наташка, сама того не ведая, ударила по больному.
Когда-то пару лет назад после одного из вокальных конкурсов, на котором Марьяна одержала победу, Эсмира за кулисами вместе с Валерией впали в чувствительное состояние и заговорили о том, что подрастает молодёжь и всё такое… И вскоре заменит их. «А что? Я бы взяла её вторым хормейстером! - сказала тогда Эсмира Николаевна, с гордостью глядя на рдеющую от счастья Марьяну. – Пойдёшь ко мне?» Для девочки эти слова были не просто огромным комплиментом, признанием её умений преподавателем, но и самым счастливым вариантом жизни – под крылом своего кумира!! Эта счастливая мечта тоже сыграла свою роль при выборе профессии и поступления… А теперь…
Марьяна внезапно поняла, что доля правды в Наташкиных словах есть. И эта доля была очень даже похожа на правду… и ранила её.
- Ах, так? – Марьяна разозлилась и «ударила» её в ответ: – А зато мне Вольский кассету с песней своей пообещал!! – и тут же пожалела о сказанном.
- Когда? – тут же подобралась Наташка, забыв про «Кантилену».
- А… когда визитку дал! – выкрутилась девушка.
- А чё ты сразу не сказала?!
- А чтобы ты от зависти по швам не треснула! – мстительно улыбнувшись, проговорила Марьяна и, нажав на рычаг, положила трубку рядом с аппаратом, чтобы вредина не смогла ей перезвонить.
И откинулась на подушку; на лице её блуждала счастливая улыбка.
Перед её внутренним взором стоял Вольский: спокойный, уверенный, с проницательным взглядом и таящейся в уголках акккуратных губ ироничной улыбкой…
А вот его взволнованное лицо на фоне морозного звёздного неба – над ней, упавшей в снег, и его шарф смешно выбился из пальто…
А ещё – миг ошеломления и стыда: когда он, взрослый мужчина, присев на колено, снимал с её сапожек защитные чехлы…
И самое, самое сладостное и святое – они поют в машине дуэтом! Их сплетающиеся и дополняющие друг друга голоса… Это было, как… Да просто: это было!! – и ради этого момента стоило сбежать с учёбы… и проиграть в телеконкурсе…
«Если бы я был твоим преподавателем по вокалу, я бы не допустил тебя до занятий в таком состоянии…» Ой. Вокалистка, называется…
Марьяна немедленно вскочила, вытащила из сумки препараты, которые дал ей «Анатольич» и помчалась на кухню.
Мама сидела над рыжим листом миллиметровки – разрабатывала новый узор для вязания. За её спиной на плите как раз закипал чайник.
- Где у нас ромашка и шалфей? – застучала дверцами буфета дочь. - Я же сегодня не полоскала ещё горло!
- Какое рвение! – фыркнула мама. – Опять из-за тебя сбилась. Отстань, сама ищи…
Девушка отыскала сушёную ромашку, семена аниса, бросила в большую эмалированную кружку и залила кипятком. Потом проглотила таблетки, жмурясь от удовольствия, словно это были конфеты. Ей было невыразимо приятно выполнять рекомендации Вольского – словно он уже стал её учителем по вокалу…