Марьяна беспокойно заворочалась, и наконец села на полке, уставившись в подслеповатом коричневом свете на позвякивающий стакан. Всё равно не уснуть!
Она сходила, вновь набрала себе кипятка и задумчиво опустила в стакан чайный пакетик. Поболтала, глядя, как чернеет вода, отжала и выбросила.
Монотонный перестук колёс должен успокаивать... Если ни о чём не думать, а просто слушать его – входишь в подобие транса. Так делают йоги. Так поступит она…
…Включай свой мозг, романтическая идиотка! Подумаешь, сбил и доставил в клинику. Любой воспитанный человек на его месте поступил точно так же!
Но память настойчиво прокручивала его еле ощутимое поглаживание пальцем– там, на кушетке северпромовской клиники, по тыльной стороне ладони…
А это тогда что было?!
________________________________________________
* «Комсомо́льская пра́вда» — советская и российская ежедневная общественно-политическая газета, ныне интернет-издание (с 1997 года), радиостанция (с 2009 года).
43. Утро в общаге
Когда Марьяна в пол-седьмого утра открыла дверь их комнаты на пятом этаже «музыкальной» общаги и устало опустила тяжёлые сумки на порог, Галанцева ещё спала.
Стараясь не шуметь, девушка сняла обувь, шубу, и бесшумно, в одних носочках, прошла в комнату – пронизанную тишиной и утренним светом. Улыбнулась: Ленка к её возвращению даже готовилась!
Пол сиял чистотой, на электрической двухконфорочной плитке стояла сковородка с рассыпчатой гречневой кашей, на столе кривым столбиком громоздились помытые тарелки и чашки, и там же, рядом с настольной лампой, в литровой стеклянной банке блестел букетик из разнокалиберных ложек-вилок…
Это было так трогательно! Марьяна с удивлением обнаружила, что успела соскучиться по общаге. Она с улыбкой оглядывала их маленькое, пока ещё сонное царство.
«Кухонная» часть комнаты – составленные друг на друга старые тумбочки со снедью и хозяйственными мелочами, скрываемая от «коменды» плитка, покрытый плотной клеёнкой стол, - была отделена цветастой занавеской от «спальни». Жёлтенькие обои, которые девушки поклеили перед началом учёбы, впитывали в себя мягкий утренний свет, который от вишнёвых занавесок был густо-розового света, а в пробившемся сквозь щель солнечном луче плавали редкие сияющие пылинки…
После ледяного ветра в синем морозном сумраке тут было особенно уютно!
Девушка опустилась на свою идеально заправленную кровать, и та скрипнула пружинами. Ленка тут же сонно дёрнула голой пяткой, торчавшей из-под одеяла и пробурчала что-то типа: «Явилась – не запылилась…»
Марьяна хихикнула и растянулась во всю длину, глядя в растрескавшийся потолок. Всё здорово, кроме одного: как же не хочется учиться! Даже думать не хотелось об этих напрягах, работе по десять-двенадцать часов, навёрстывании пропущенного материала…
Она нашарила рукой сумку, расстегнула и вытащила свой ежедневник. Отогнула обложку и вынула газетную вырезку. Вольский буравил её проницательным взглядом в упор, заставляя прятать мечтательную улыбку…
- Шуршит там себе, шуршит… - басом пробухтела Галанцева, поворачиваясь на спину. – Лучше бы чайник поставила, звезда экрана… - она от души зевнула.
- Ты видела трансляцию конкурса?! – села Марьяна на кровати.
- Ви-идела, - протянула с улыбкой Ленка и потянулась до хруста. – И не я одна…
- А кто ещё?!
- Да пол-общаги видело… выхи* же были… - она снова зевнула. – Все в комнате отдыха тусили, как обычно, валялись на диванах, пиво пили… Ржали над талантливыми детками… а потом кто-то тебя узнал. Ну и понеслось…
- И что? – по спине Марьяны пробежал волнительный холодок.
- Да ничё… - Ленка села на кровати и принялась медленно расчёсывать свои длинные каштановые волосы. – Кстати, с химией тебе круто! Такие кудри, прям Вероника Кастро…
- Да блин, Галанцева, говори уже!!
- Не сцы, Романеция! Народу понравилось. Из всей той мутотени ты хоть прилично спела... Сразу стало ясно, что тебя явно слили, что места – купленные, а конкурс – говно. Чайник ставь иди. У меня ноги замёрзли…
Марьяна схватила зелёный эмалированный чайник (эмаль с одного боку треснула и сияла коричневым сколом) и, сунув ноги в тапочки, потопала на кухню.
Там уже тусили первые «жаворонки» - скрипач Эдик Козловский, задумчиво созерцающий сковородку со шкворчащей яичницей, и пара девчонок – кажется, с народного отделения, блондинка и брюнетка, которые курили в форточку. Марьяна подставила чайник под кран и услышала в спину громкое: