- О-о! Какие люди на нашей кухне! Сама королева джаза пожаловала!
Марьяна обернулась: девчонки беззлобно ухмылялись, стряхивая пепел в пустую консервную банку.
- А по телеку ты казалась выше! – заявила брюнетка, окидывая её оценивающим взглядом. Марьяна с улыбкой пожала плечами, не зная, что ответить.
- Да ла-на, не дрейфь, нормалёк спела,! – ободряюще подмигнула блондинка и заголосила в народной манере на весь этаж: - Жи-и-и-знь радостью бага-а-аче самых несбыта-ачных сно-о-о-ов!!!
- Б**дь, заткнитесь!! – сердито проорали хриплым басом из ближайшей к кухне комнаты, приоткрыв дверь, и народницы ответно нарочито громко заржали. Марьяна набрала чайник и поскорее рванула в свою комнату.
Галанцева встретила её демонстративными аплодисментами:
- Ну вот и слава пришла, Романеция.
- Не издевайся… - Марьяна включила плитку и поставила чайник.
- Эт цветочки… - Ленка быстро сплетала длинную каштановую косу. – Ты, главное, молись, чтоб твоя Бурковская конкурс не смотрела. Потому что тогда получится, что ты ни фига не болела… И тогда шандец ягодки начнутся…
- А вдруг смотрела?– Марьяна опустилась на стул. – И что тогда делать?
- Понятно что! – Галанцева перекинула косу через плечо и стала растирать свои «пианистические» пальцы. Перехватила вопросительный Марьянин взгляд и коварно улыбнулась: - «Шпоры» писать, конечно!
Девушка рассеянно кивнула.
- В «училу» пойдёшь сегодня?
- Нет… в общаге узнаю, что задали по общим предметам… конспекты у девчонок возьму… А для начала высплюсь. Совсем поспать не удалось ночью…
- А чё так? Пьяные соседи попались? – сочувственно спросила Ленка.
- Не… - Марьяна вздохнула и стала пристально смотреть на чайник.
- Проигрыш переживаешь, что ли? Забей! Всё куплено, это ж понятно…
- Да фиг с ним, с проигрышем, Лен…
Ленка внимательно глянула на неё:
- Случилось чего?
Девушка опустила голову и шумно вздохнула. Услышала возню – видимо, Ленка выпутывалась из одеяла. Пара шагов, пауза. Многозначительное:
- Та-а-ак…
Подняв глаза, Марьяна увидела, что Галанцева разглядывает фотографию, которую она оставила на постели, - и мгновенно покраснела. Засуетилась, схватила кружки, налила в них кипяток, достала домашнее варенье из смородины…
- Романова-а! – предупреждающе протянула подруга, усаживаясь рядом и дуя на кипяток. – Только не говори, что ты влюбилась в газетную вырезку… чё за детсад, ей-богу… -… - она положила в кружку ложку смородинового варенья, пару ложек клубничного, щепоть корицы, получив свой фирменный напиток, который гордо называла «студенческий глинтвейн», отхлебнула и снисходительно взглянула на фотографию: – Кент, конечно, симпотный, но… а кто это?
- Композитор Влад Вольский… в жюри сидел.
- Во-ольский? – недоверчиво протянула Ленка. – Так вот ты какой, северный олень… - коротко рассмеялась она.
- Ты его знаешь? – удивилась Марьяна.
- Ну, как сказать… - хмыкнула Ленка и сняла крышку со сковородки. Зачерпнула ложку холодной гречки и с аппетитом принялась жевать, поясняя в промежутках: – …Я на первом курсе его этюд играла. Он же этот… «местный композитор». Вот мне по спецухе его и всунули в классном порядке… Заморочный этюд был, аппликатура** сложная, сплошные двойные повышения-понижения, короче еле сдала тогда… Ух, сколько проклятий я ему мысленно насовала! – хихикнула она и тут же посерьёзнела. – И ты чо… запала на него, что ли? Серьёзно, Марьяш?
Марьяна не ответила.
- Да ну, нафиг! – ласково ткнула её в бок локтем Галанцева. – Я всё понимаю, так-то мужик зачётный, но блин… он ведь типа знаменитость, просто так с ним не пересечёшься… - она задумчиво жевала гречку, запивая «глинтвейном» и разглядывая фотографию композитора. – Да, приятный мужик. Но, думаю, кобель ещё тот, глазищи вон какие… бабы на него пачками вешаются, стопудово! Так что – забей.
Марьяна грустно выуживала клубнику из баночки и молчала.
- …Башкой своей кудрявой подумай, нафига бесполезно сохнуть? Тебе всё равно ни фига не светит! Да и вообще… Ой, блин, я опоздаю на первую пару! – Ленка торопливо допила «глинтвейн», бросила на стол газетную вырезку и сорвалась со стула.
Села на кровать и стала натягивать тёплые вязанные колготки: