Марьяна сжала губы и уткнула голову в колени, обхватив их руками.
- Ты просто наивная, Марьяш… Поэтому так близко всё воспринимаешь. Ну потанцевали пару медлячков, ничего в этом такого нет, потом сама поймёшь… ну выслушал он твою истерику в ДК – а куда ему было деваться… Песенку подарил и на джипе прокатил – а ты уже и поплыла…
Ленка говорила тихо, успокаивающим голосом, а у Марьяны внутри всё вскипало от бессильной ярости. Спрятав лицо, она изо всех сил сдерживалась, чтобы не возражать ей, потому что и правота в её словах была тоже.
Ленка встала, включила плитку и поставила на неё сковородку с гречкой, ливнула туда воды и накрыла крышкой. Задёрнула поплотнее шторы – набравшие силу солнечные лучи пробивались сквозь щели и горели яркими пятнами на простынях и обоях, заставляя щуриться.
- То, что он в больничку тебя отвёз – зачёт, но он не только тебя спасал, Марьяш. Включи на секунду мозг и посмотри на ситуэйшн с другой стороны! Не «скорую» вызвал, а к знакомому доктору отвёз. Знаешь, как это выглядит? Заодно с тобой, он и шкуру свою спасал, потому что если бы гаишники это дело оформили по всем правилам, и тогда ему весьма хреново могло бы быть. Это ж статья! – Ленка многозначительно помолчала, потом добавила: - Может, он вообще боялся, чтобы ты потом не заявила, вот и просто поиграл на твоих чувствах, кассетку с песней пообещал…
- Нет! – всхлипнула девушка в колени. – Нет, замолчи! Он не мог просто…
- Почему? – вздохнула подруга, и в её голосе отчётливо послышалась жалость.
- Да потому что! – Марьяна подняла голову и посмотрела ей в лицо. Так и есть, жалость. – Ты не слышала его песню! Она такой кристалльной чистоты, от неё душа светлеет! Не может человек, который написал такую вещь, быть негодяем, понятно?!
- Понятно, - отозвалась Ленка докторским тоном. – Всё с тобой понятно.
- Ничего тебе не понятно! – разозлилась девушка. – Потому, что ты сама не пишешь музыку! Только исполняешь или наизусть тарабанишь! Убери ноты – и ты будешь беспомощна!! - она неожиданно поняла, что говорит словами Вольского.
Ленка скрестила руки на груди и иронично улыбнулась:
- Ну не так-то это просто, с листа играть. Да и наизусть тарабанить – тоже…
- А я пишу музыку! И знаю точно… – задохнулась Марьяна эмоциями, потом упрямо тряхнула кудрями и продолжила: – Я точно-точно знаю, что он не такой, потому что невозможно лгать, когда вдохновение! Когда идёт поток… Ты ничего не можешь сделать, оно льётся через душу!! Невозможно солгать в музыке, понимаешь, Ленк?! Не-воз-мож-но!!! – с отчаянием выкрикнула она.
Ленка подошла и плюхнулась рядом, притянула её снова к себе:
- Ну ла-адно, композиторша ты моя… ненормальная… верю я тебе, верю, чё уж там… - Марьяна почувствовала, как подруга осторожно гладит её по голове, словно маленькую, и дала волю слезам.
Ленка покачивалась, обняв её:
- Да пусть он хоть трижды кристалльный, Мась… Я просто не хочу, чтоб ты, как моя сеструха, ночами ревела, а днём как зомби, к почтовому ящику десять раз в день бегала и письма ему строчила… Уже три года на этот тупняк смотрю, сил нет!
Марьяна отстранилась от неё, шмыгая носом. Машинально отметила, что на Ленкином трикотажном платье у плеча осталось мокрое пятно от её слёз.
Ленка проследила за её взглядом, посмотрела на пятно и, махнув рукой, стала стягивать платье с себя, извиваясь ужом.
- И потом… - пробухтела она из-под платья. – Если даже он проявил к тебе симпатию… Мужик же… а ты у меня красотка… Но… Ты только не злись, ладно? – она наконец стянула платье и посмотрела Марьяне в глаза. – Ведь телефонную трубку женщина сняла. И девяносто девять процентов, что это не сестра, не племянница и не мама…
__________________
Дорогие мои))) (голосом Регины Дубовицкой) (а хто это? жму руку тем, кто помнит...)))
...не забываем подписываться на меня, дарить звёздочки Марьяне! И приглашаю в свой писательский инстаграмчик (все пароли-явки в блоге, там же - ссыль на розыгрыш прекрасных коллажиков!). Воть)))
45. На новом месте...
- Нет, не говори, не говори мне об этом! – Марьяна помогла подруге выскользнуть из платья. – Я всё это передумала уже тысячу раз и дома, и в поезде… А его песня звучит во мне, и всё тут! И глаза… И лицо его постоянно вижу. Что делать, Ленк?!