- Шпоры писать! – ворчливо изрекла подруга. – Иначе тебе каюк!
В этот момент обе студентки внезапно почувствовали запах горелой гречки и, посмотрев друг на друга, бросились её спасать.
- Вот! Уже первые жертвы! – беззлобно ругалась Галанцева, соскребая верхние слои гречки по тарелкам. – Из-за твоего Вольского чуть без обеда не остались! Доставай масло подсолнечное и садись, жрать охота…
Марьяна извлекла из тумбочки початую бутылку масла и послушно опустилась на стул. Ленка торжественно выложила на стол две плоские банки с красно-синей каймой по краю: «Килька в томатном соусе» - и выжидательно посмотрела на подругу.
Та сидела, уставившись куда-то в гречку, и явно находясь в прострации.
Пианистка покачала головой, молча вспорола ножом консервную банку и вывалила половину содержимого в тарелку Марьяны:
- Вот только посмей сейчас сказать, что ты не хочешь и не будешь есть!
Марьяна подняла на неё удивлённые глаза:
- Галанцева, ты – телепатка?
- Предсказательница в четвёртом поколении! – ехидно ответила подруга. – У меня систер чуть не стала анорексичкой, так что я знаю, как обращаться с… такими, как вы! «Кушать подано, садитесь жрать пожалуйста»! - с кавказским акцентом выговорила вежливо она, явно пародируя Василия Алибабаевича из «Джентельменов удачи».*
Улыбнувшись, Марьяна взялась за ложку.
- Вот и отлично! – одобрительно улыбнулась Ленка. – Предсказание второе. Щас ты поешь, потом ляжешь спать, потому что смотреть не могу на твою помятую моську. А потом проснёшься – и словно не уезжала никуда. Твои как раз с занятий придут, возьмёшь у них конспекты – и вперёд. Ясно? – и она довольно улыбнулась, видя, как Марьяна сонно кивает головой.
Марьяна не слышала, как Ленка собралась и ушла в училище на оставшиеся пары – она провалилась в глубокий сон, едва коснувшись подушки.
И ей снилась сцена, прожекторы слепили её, окутывая светом сразу с четырёх сторон – с боков, сверху, снизу, и она боялась наступить на край своего роскошного золотого платья, а зал шумел аплодисментами, а микрофон холодил тяжестью руку…
А из кулис за ней наблюдал, улыбаясь и скрестив на груди руки, Влад Вольский.
Она поймала его взгляд, сердце прыгнуло – и Марьяна проснулась, с колотящимся сердцем, радостная и несчастная одновременно.
Как был реален сон! Взгляд Вольского вновь стрелой пронзил её душу… Зачем, зачем она проснулась?! – отчаяние овладело ею, но тут же девушка вдруг хихикнула. Боже, она же спала на новом месте! – и ей вдруг вспомнилась древняя, как мир, призказка: «На новом месте – приснись жених невесте!» - и на миг озорная радость овладела ею.
Но только на миг.
Девушка потерянно огляделась. В комнате уже царил предвечерний сумрак. Разбросанные вещи, сваленные стопками ноты, сковородка с засохшими остатками гречи…
Внезапно ей страшным образом захотелось обратно. Домой. Как теперь жить в этой комнате, ходить в училище, да как вообще тут жить в этом городе, где его – нет?! Идиотизм какой-то. Это неправильно!
В этот момент дверь скрипнула , и на пороге возникла запыхавшаяся, пыщущая морозным воздухом Ленка, обнимающая руками здоровенный вилок капусты:
- О, ты уже встала! Круто! Помогай давай! На пятый этаж пёрла этот дирижабль! – и они уже вдвоём осторожно поставили тугой кочан на стол.
- Капусточки щас натушим! – бурно радовалась Ленка. – Сто лет не ела! А хочешь, салат с морковкой намнём?! Руками! С солью и маслом! – аппетитно добавила она, тиская полусонную Марьяну. – Поздравь меня, Романеция, я зачёт первый сдала!
Её энергия растормошила Марьяну, она ожила и вскоре обе девушки, закрутив волосы, вооружившись ножами, потащили капустный кочан на кухню и стали шинковать его на квадратном стальном столе, привинченном к кафельному полу.
- Я из твоей группы эту… Настю Краеву поймала, она ж тоже у Бурковской по спецухе? – Галанцева методично превращала кусок капусты в тоненькую стружку.
- Краева? Да, она тоже у неё.
- Ну короче, я у неё расписание ваше взяла, она сказала, что Бурковская ваша бурчит, рвёт и мечет! – ухмыльнулась Ленка. – Видела твоё пеньё по телеку, поменяла вас местами и поставила тебя на завтра на восемь-тридцать утра!
- Вот гадина. Раньше ей без разницы было… - сжала губы Марьяна. – Я думала, хоть по пятницам попозже вставать буду… Мы с Краевой ещё в сентябре договорились: она пташка ранняя, с шести утра уже бегает, и она взяла себе самый первый урок у Бурковской, а я к девяти-тридцати подходила…
- Ну вот, теперь она решила завтрак с тебя начинать! – фыркнула Галанцева. – Так что ты это… Подготовься сегодня как следует!