От неожиданности Марьяна выплюнула всё, что у неё было во рту, торопливо смыла с губ остатки пасты, и обернулась. Парень, хитро улыбаясь, играл её песню, а «зубочистки» стояли рядом, подбоченясь и с любопытством глядя на Марьяну (кажется, тоже народницы).
Полгода они жили на одном этаже и не особо-то обращали друг на друга внимания. Девушка даже не знала, как их зовут! Другое отделение, общего – только плита на общажной кухне… И вдруг музыка всё это изменила, сблизив их.
Улыбнувшись, Марьяна запела, повинуясь необъяснимому чувству – нельзя было не петь! Это был словно какой-то пароль, объединяющий их, как музыкантов. Ещё непроснувшийся, нежный голос отражался от кафельных стенок, усиливаясь акустически…
И внезапно её захлестнули те же самые эмоции.
Вокалистка пела, закрыв глаза, позабыв, что она стоит в тапочках, байковом халате и с зубной щёткой в руке в умывальной, - она вновь вкладывала в голос душевную силу и переживания того дивного момента, когда на неё светили прожектора родного Дворца Культуры, а в глубине зрительного зала сидел Он…
Аккордеонист деликатно снижал громкость звучания на её верхних нотах и аккуратно «закруглился в коду» - впрочем, кода потонула в редких, но тёплых аплодисментах, а смущённая Марьяна, краснея, убежала к себе.
Галанцева с довольной улыбкой наворачивала капусту, запивая её «студенческим глинтвейном»:
- В следующий раз надо будет там шапку положить… Чтоб денег накидали!
- Тебе всё шуточки… А я в училу идти боюсь, щас Бурковская мне устроит…
- Считай это платой за сладкий миг славы! – цокнула языком Ленка, открывая конспекты и устанавливая их вертикально. – Полчаса до автобуса… Ещё разик повторить успею… - ей предстояло сдать второй зачёт.
Они уже оделись и спустились до самой вахты, когда на проходной раздался какой-то шум, возня, а потом с радостным гиком парни проскакали по коридорам:
- Сегодня занятия отменяюца-а-а!!! Уаррраааа!!.. – и понеслись по этажам, оглушая всех радостной новостью. – Училище закрыто-о-о!! Уроков не-е-ет!!!
Все, кто был в фойе, переполошились, начался гвалт, озабоченная вахтёрша взялась за телефон, комендантша пыталась то выхватить у неё трубку, то приложиться к ней ухом, а Марьяна стояла, обняв тяжёлую сумку с нотными сборниками, и не верила такому везению: неужели сейчас можно будет пойти досыпать?!
Вахтёрша положила трубку и развела руками:
- Трубы в училище лопнули. Немудрено, морозы трескучие стоят! Так что сегодня отдых у вас, ребятня. Марш отседова, неча толпиться тут! Или туда, или сюда!
Радостная Марьяна, пыхтя, поднималась по лестнице на свой пятый этаж, когда внезапно вес сумки исчез, и юношеский голос весело произнёс:
- А вот тяжести такой девушке носить не нужно! Для этого есть я…
От неожиданности девушка обернулась.
Лицом к лицу к ней стоял тот самый аккордеонист, шатен со смешной чёлкой «ёжиком» и рассыпавшимися по плечам волосами. Он поудобней перехватил её сумку и коротко кивнул:
- Алексей. – он заскочил на одну ступеньку с ней и оказался выше девушки на голову. – Мальцев. – и вскинул подбородок, сдерживая явно улыбку.
Она посмотрела на его обесцвеченную, торчащую иголками чёлку и весёлые, какие-то лучистые глаза, и внезапно ей стало весело.
- Марьяна. Романова. – ответила девушка в тон ему.
- Я знаю, я по телеку видел! – и тут наконец он улыбнулся – открыто, не сдерживаясь, от чего на юношеских щеках заиграли детские ямочки – так заразительно, что она невольно заулыбалась в ответ.
Он приблизил к ней лицо и заглянул в глаза:
- Пошли в кино?
Марьяна смешалась: с Вольским этот парень не выдерживал никакого сравнения, но как-то мгновенно располагал к себе. И вообще, первый раз её пригласили в кино… Глупо же отказываться, словно она какая-то монашка! Ведь он так чудесно играл ей утром, и отказывать ему в этой невинной просьбе как-то неудобно…
- Пойдём! – обезоруживающе улыбнулся Алексей. – Всё равно ж делать нечего.
И тут Марьяна вспомнила несостоявшуюся встречу с композитором, и женский голос в трубке, и это холодно-равнодушное: «Его нет!» - и внезапно легко согласилась:
- А давай! Только надо занести ноты в комнату…
Он кивнул, и они зашагали по лестнице.
Галанцева, копавшаяся в тумбочке, изумлённо уставилась на парня, который шагнул через порог и поставил Марьянину сумку с нотами у тумбочки: