- Это что за вещь? – напряжённо спросила одна из зрительниц, хрупкая девушка в льняном халатике, перебирая пальцами русую косу.
Остальные посмотрели на неё красноречиво – в их взглядах была и насмешка, и возмущение: как можно такого не знать?
- Деревня! – хихикнул кто-то, и «деревня» залилась краской.
- Четвёртый этюд Шопена,* - ободряюще подмигнула ей пианистка и расслабленно поднялась из-за инструмента, превратившись в обычную девчонку.
- Завтра сдаёшь? – спросил кто-то.
- Ага! – она уже заметила Марьяну и с хищной улыбкой двинулась к ней.
- Когда? Мы придём слушать!
- В полдень! – не оборачиваясь, бросила Галанцева и ухватила Марьяну за рукав пуловера и потянула за собой: - Ну привет, «ветреная»! Пошли, по глазам вижу, есть чего рассказать…
Марьяна обнимала огромную кружку чая и блаженно улыбалась.
Ленка, скрестив на груди руки и закинув ногу в пушистом синем тапке на ногу, рассматривала свою соседку по комнате, как экзотическое растение:
- Даже не целовались? Да что ты мне заливаешь! Мальцев – тот ещё Казанова, если хочешь знать! Вы когда ушли, Годецкая тут чуть с ума не сошла …
- Кто? – очнулась Марьяна.
- Алка Годецкая, последняя его пассия…
- У него что, есть девушка?! – обомлела Марьяна.
- Ну теперь уже – была! – фыркнула Галанцева. – Ну что ты смотришь, как будто у меня кактус на башке расцвёл? Такие мальчики нарасхват, между прочим. Не тупи! Ты ему понравилась, она разонравилась.
- Но… как же так? Это ведь нечестно…
- В смысле – «нечестно»? – Ленка откровенно забавлялась, глядя на неё. – А что, было бы честнее ему влюбиться в тебя, а ходить с ней, что ли? Ещё тупее, не находишь? По крайней мере он живёт один, а не с бабой, как твой композитор!
При упоминании о Вольском Марьяна виновато опустила глаза:
- Ну может, это не… баба.
- Ага, мужик! О, точно, это его муза! – фыркнула Ленка так, что брызги полетели. – Пофиг на композитора, давай рассказывай про Лёшку, хочу грязных подробностей! Так как, говоришь, он целуется?
- Мы не целовались! – отчеканила сердито Марьяна. – Ну честно!!
Галанцева картинно схватилась за голову:
- Романеция, и ты ещё считала себя ветреной?! Да ты ненормальная! – она налила себе ещё кипятка и стала накладывать в него варенье. – Что ещё можно делать в кино на последнем ряду?!
- Кино смотреть.
Галанцева качала головой, отхлёбывая из кружки, и улыбалась:
- За ручки, что ли, держались? Даже не обнимал? …Офигеть! Романова, он реально запал на тебя! Вот что значит – в телике засветиться…
- А он не только аккордеонист… - попыталась перевести тему Марьяна, красная, как варёный рак. – Он ещё и гитарист, оказывается, у них группа есть, «Дарк лайт».
- Так это все знают… по ходу, кроме тебя! – отозвалась Ленка. – Это ж ты у нас не от мира сего… Просто неизвестный науке артефакт, вот кто ты!
- Он такой… клёвый! – выдохнула Марьяна, вспоминая его улыбку.
- Тоже мне открытие! – проворчала Галанцева, размешивая варенье в кружке. – Вздыхает она тут… И глаза, как у кошки, которая сливок объелась!
Марьяна мечтательно растянулась на кровати.
- Ты только это… Смотри, не влюбляйся разу сильно, - заметила Галанцева ворчливо. – Он это… непростой мальчик-то. И говорят, родители у него непростые, оба в администрации где-то работают… Кстати, если бы не твой этот конкурс, фиг бы он на тебя запал, я так думаю!
- Почему это? – нахмурилась Марьяна.
- Да не знаю… Вот просто чувство такое. Всё ж я уже три года здесь живу… Видела, с кем он обретался. Ту же Годецкую взять, у неё дома у родителей куча ларьков по всему городу, ей вообще вся эта музыка до лампочки. Мать сюда запихала, за взятку.
- Три года… - Марьяна внимательно глянула на подругу. – И ты до сих пор с ним не…
- Ага, щас! – сверкнула глазами Ленка, моментально насупившись. – Хватило мне этих розовых соплей, Марьяш. Дофига хватило. Один – алкаш, второй – женатик… Нет уж. Теперь у меня на жизнь другие планы…
- Какие? – по инерции спросила Марьяна, вспоминая, как Алексей взволнованно смотрел ей в глаза, а его тёплые крепкие пальцы сжимали и поглаживали её руку…
- Серьёзные! – отрезала подруга и, помолчав, мягче добавила: – Так что я лучше за тебя порадуюсь, Романеция, а заодно и не дам твоей крышечке съехать. Ноги в руки – и иди, готовься давай на завтра, а то промечтаешь весь вечер и полночи! А впереди, между прочим, мрачно реет чёрный призрак Бурковской! Давай, я твой волшебный пендель!!