…Никто из присутствующих не заметил проскочившией между ними молнии. А девушка стояла, облокотившись на стенку и спрятав лицо в папку с партиями…
В этот момент подошедшая хормейстер открыла класс, возникло небольшое столпотворение у дверей, Марьяна замешкалась и, заходя в класс последней, вдруг услышала, как «яблочко» вдруг виртуозно, не прерываясь, через импровизационный оборот вдруг перешло в диснеевскую мелодию: «Вот сияющий мир, бесконечно прекрасный!..»
Лицо девушки моментально полыхнуло жаром, а сердце взвилось счастливой птичкой куда-то в поднебесье…
Оглянувшись, она не смогла сдержать счастливой улыбки: Алекс с нескрываемой уже нежностью посмотрел на девушку, продолжая играть ей вслед сказочную мелодию – понятный только им двоим пароль…
_____________________________
За эту главу, думаю, можно поднять бокал глинтвейна и удостоить автора звёздочкой или наградой)))
И ДА! В ИНСТАГРАМ @svetlana_shirokova_proza А ТАКЖЕ НА МОЕЙ СТРАНИЦЕ В ВК - МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНОНС БУДУЩЕЙ ГЛАВЫ!!! Марьяна играет для вас...
51. «Miserere mei, Deus»
Хоровой класс Марьяна не любила.
Несмотря на то, что именно здесь она воочию увидела, как работают профессиональные дирижёры, именно здесь она прочувствовала до слёз полифоническое переплетение партий – вживую, и именно здесь она осознала, как важен точный и безупречный дирижёрский жест, и как рождается музыка, как сонмы голосов под руками хормейстера превращаются в живой музыкальный инструмент... Эсмира с ними работала иначе - она просто "отмахивала" дирижёрскую сетку, задавая темп и схематично обозначая динамику...
Хоровой класс был уютен и светел – три просторных окна, рояль в центре, портреты композиторов на стенках…
Но всё портили сиденья.
Хоровые скамейки в три ряда были деревянные, жёсткие, без спинок – просто длинные вытянутые короба высотой чуть выше полуметра, на которых можно было сидеть, только выпрямив спину и сдвинув колени, держа перед собой в руках партии.
Находиться в такой позе два часа являлось настоящей пыткой!
Но хормейстер Ольга Павловна Шахова неустанно повторяла, что именно такое положение корпуса замечательно дисциплинирует и настраивает на работу. Ей-то хорошо – она стояла за дирижёрским пультом, либо сидела на мягком стуле…
Но возражать педагогам было не принято.
Верхний ряд, где обычно сидели басы и тенора - доп-состав - находился у стены, так что «мужикам везло» - они опирались на стенку.
Первую половину семестра у Марьяны, как и остальных первокурсников, адски уставала спина и поясница, болели тазовые кости, пока девушка не догадалась подкладывать под себя кожаную папку из-под партитур: это хоть немного облегчало ощущения. А потом – привыкла.
А сегодня она вообще не чувствовала ни жёсткости, ни усталости, ни вечного бурчания мужского доп-состава (половину репертуара с ними пели профессиональные певцы республиканского филармонического хора).
Блаженно-мечтательное состояние разливалось в душе, она сидела в левой половине первого ряда – во вторых сопрано – и откровенно филонила, глядя в ноты и беззвучно артикулируя слоги «Stabat Mater».
В сознании у неё всё ещё стояло лицо Алексея, когда она оглянулась на него в дверях , и его нежная и немножко дерзкая улыбка…
Настя Краева, сидевшая рядом, иногда толкала её локтем, и Марьяна переворачивала страницы, беззвучно произнося латинские слоги, глядя на дирижёра с самым внимательным видом, но ей было не до страданий скорбящей Девы Марии…
Только на «Miserere mei, Deus» Аллегри* душа девушки успокоилась, отдавшись во власть музыки.
Девушка обожала григорианские хоралы и совершенно искренне не раз задавалась вопросом: почему по телевизору, радио и концертах так мало поют средневековую церковную музыку? – ведь ничего красивее и целительнее для души ещё не придумано за всю музыкальную историю человечества!!
Распевный григорианский хорал шестнадцатого века погружал в умиротворение и возвышенное состояние даже при прослушивании, а петь его было для Марьяны истинным счастьем. Она испытывала чудесный восторг, то состояние, которое называется трансцендентальным. И не только она! Весь хор…
Лица певцов в этот момент становились вдохновенными, их голоса сливались в волшебные созвучия и уносили души ввысь, в чистоту, в свет! – и в этот момент открывалась неуловимая, вибрирующая где-то в глубине горла и в глубине сердца Истина…
Словно и не было суетной реальности и тягот бытия, и словно истинные Лики проступали в поющих людях через музыку, дошедшую сквозь века – и тогда артисты хора казались Марьяне неземными созданиями, которые только притворялись обычными, усталыми и серьёзными людьми – а во время пения эти маски слетали с них, выявляя сокровенную суть…