После этого слушать какие-то грайндкоровские "тяжелометаллические" хрипы или примитивные биты низкопробной поп-эстрады было не просто больно – это было дико. И вообще, требовалось некоторое время, чтобы перевести дух в нормальное (или наоборот – ненормальное?) состояние – и вернуться в реальность…
Поэтому, когда все ушли, Марьяна задержалась в хоровом классе и подошла к окну, рассматривая заснеженные берёзы, заметённые толстым слоем снега улицы и высокие, ватные облака.
В сквере кучковалась уличная шпана – человек десять, топтались, грызли семечки, некоторые были без шапок. Две старушки с внуками кормили большую стаю голубей пшёнкой – жадные птицы торопливо подбирали зёрна, а дети со смехом врывались в их стаю; нетерпеливо вспорхнув, птицы тут же возвращались обратно. Остальные прохожие торопливо бежали в разных направлениях по своим делам.
И ей пора.
Нужно отксерить на ризографе свои аранжировки по спец, купить чего-нибудь перекусить, потом вернуться в училище, взять ключ от свободного кабинета и разобрать хотя бы пару страниц нотного текста по ОКФ…
Марьяна села за рояль и положила пальцы на клавиши, начала перебирать их, импровизируя в простейшем до-мажоре. Неторопливые арпеджио полились в пространство, девушка играла отрешённо, не думая – в этом и было наслаждение импровизации, когда совершенно не знаешь, какая музыка появится – точнее, не контролируешь это сознанием.
Поэтому только минут десять спустя Марьяна осознала, что обыгрывает диснеевскую тему «Волшебного мира» из «Аладдина» и тихо рассмеялась: он в её мыслях, даже мимо сознания! Алексей… Алекс… Аладдин… Ал…
- А я знал! – весёлый юношеский тенор заставил её подскочить.
В дверях, засунув руки в карманы и привалившись к косяку, лукаво улыбался бесшумно вошедший Ал.
Девушка смущённо встала из-за рояля:
- Что знал?
- Что ты думаешь обо мне! – спокойно заявил он, подходя к ней.
Его самодовольный тон слегка покоробил Марьяну и она отвернулась к окну, скрестив руки на груди:
- Мне просто нравится этот мультфильм и эта музыка!.. - она осеклась, потому что Алексей неожиданно и легко обнял её сзади, притянув к себе и прижавшись щекой к её макушке.
- Не обманывай меня, принцесса… - его дыхание коснулось её виска, и Марьяна напряжённо замерла, уйдя в ощущения.
Это были очень долгие несколько секунд.
А юноша вкрадчивым шёпотом закончил:
- Я точно это знал. Потому что я тоже всё это время думал о тебе…
И вдруг порывисто поцеловал её в щеку.
______________________________________
«Misereremei, Deus» - (инципит — «Miserere mei, Deus, secundum magnam misericordiam tuam») — мотет на текст псалма 50 итальянского композитора Григорио Аллегри. Написан во время понтификата папы Урбана VIII, вероятно, в 1630-е годы, для использования в Сикстинской капелле во время Тёмной утрени на Страстной неделе.
52. Ал
Марьяна вырвалась из его рук, ударившись локтем об оконную раму и попутно чуть не оборвав штору:
- Не надо!..
Алексей моментально поднял руки в сдающемся жесте:
- Всё-всё, не буду! – он смущённо улыбнулся, отступая назад. – Просто мне показалось… - он опустил глаза, но тут же вновь вскинул их на девушку: - Что ты... Ну, не будешь против…
Марьяна нервно заправила волосы за ухо – по старой привычке, но пышные «химированные» локоны тут же высвободились и вновь упали на плечо упругими кольцами. Она досадливо взмахнула волосами, глядя в сторону.
- Я… - губы её дрогнули. – Мне тоже казалось… что я буду не против. Но я не могу так быстро…– выговорила она, прикусывая нижнюю губу. – Прости меня, Ал…
Она уже проклинала себя мысленно за эту странную реакцию – теперь Алексей решит, что она нервная дикарка, «синий чулок»! А может, ещё что похуже…
- Всё хорошо, принцесса, - тёплая улыбка вновь проступила на его губах. – Это я дурак, напугал тебя… - Алексей опустился на хоровую скамейку, покаянно опустив голову.
Марьяна виновато села рядом, не зная, что сказать.
Алексей посмотрел на неё искоса сквозь чёлку:
- Всё слишком быстро, да?