Но это всё происходило на заднем плане, вскользь. А что было действительно важно — так это изменившиеся полосы на скорлупе, налившиеся огнём и превратившиеся в широкие ленты. И по центрам этих полос начали просматриваться угольно-чёрные трещинки.
— Так, а ну — подальше отступите-ка! — скомандовала Яга. — А ты, Петь, наоборот — ближе, ближе давай! Чтоб тебя первого увидел-то!
Скорлупа разогрелась и дышала жаром, почти как лавовая река в Ородраине. Петька успел подумать — что же делать, если такая высокая температура окажется для дракончика естественной? Летать тогда на нём точно не получится. Даже в жаропрочных штанах сядешь — сам-то сваришься! И тут, словно успокаивая его опасения, скорлупа стремительно потемнела, переходя все огненные оттенки от слепяще-белого к жёлтому, оранжевому, кирпично-багровому и, наконец, чёрному.
Звонко чакнуло, и на поверхности яйца появилась наклёвка.
— А!.. — хором вздохнули девчонки.
Трещинки зазмеились, стремительно расширяясь, и вот уже верхний кусок скорлупы отвалился с совершенно стеклянным звоном. Над сколом приподнялась головка, рассматривающая Петьку слегка осоловелыми круглыми глазками. Голубыми!
Это было так неожиданно, что Петька засмеялся и протянул руки:
— Иди ко мне, малышка! — почему-то теперь он был уверен, что вылупившаяся дракоша — девочка.
Нижняя половинка скорлупы качнулась и разломилась надвое. Дракоша, занимавшая до этого практически весь внутренний объём, изящно расправила хвостик, крылышки, перевернулась на лапки и, слегка встряхнувшись, поковыляла к Петьке. Она обнюхала подставленные ладони и забралась в них, явно признав его хозяином.
— А это вообще как? Одобрят? — с сомнением спросила Марина.
Дракоша была белоснежная.
РАЗРЫВ ШАБЛОНА
Петька, обнимающий малышку, почувствовал прихлынувшую ревнивую волну: как это — «не одобрят»? Зря, что ли, они все столько с яйцом носились? К тому же она такая милая… Казалось, что чешуйки на ощупь мягкие. Наверное, она подрастёт и это изменится, но пока дракоша на ощупь напоминала котёнка.
— Одобрят, — успокоил всех Дрозд. — Есть, ребята, такое понятие: «воля рандома», против него стараются особо не переть, ибо… чревато. Ну что, тёмный властелин, надо дать зверушке имя.
Петька посмотрел в голубые глаза и неожиданно для себя сказал:
— Нарекаю тебя Фрейя.
В избушке повисла секундная пауза, нарушенная бодро подскочившей Ягой:
— Ну, вот и ладно! Фреечка! Дай-ка подержать, пока маленькая…
Началась массовая суета и тисканье новорождённой. Дрозд, на правах старшего наставника (и вообще, пропустите ветеранов вирта вперёд!) принял малышку, оценил вес, летательные перспективы и зубастость и вообще выглядел с дракошей на руках как торжественный дедушка. Наконец он объявил, что на сегодня хватит с него хороших новостей, пора и честь знать — и отбыл восвояси.
Девки, у которых явно зашкалил ми-ми-митор, пищали и передавали Фрейю друг другу, пока Петька не намекнул, что время к вечеру, а они ещё в столовку сегодня обещали забежать. Глаза у Марины и Ягуси, скошенные в сторону Зуримбы сделались очень выразительные.
— Если хотите, пойдём вчетвером, — согласился Петька.
А смысл девчонку взаперти держать?
Из угла тихонько вздохнул Хаарт.
— Извини, друг, тебя я туда взять не могу, — Петька взял дракошу и подошёл к «живому уголку», — но для вас троих, парни, есть ответственное задание. Охранять вот эту юную даму.
Варг, кот и сыр обнюхали «даму» и сразу начали её «пасти».
— Ну, вот и славно! Пойдёмте, девочки.
В переходной кабинке он услышал, как Яга говорит Зуримбе:
— Идём в учебку, там только человеческий вид, — а та отвечает:
— Да-да! Я знаю! Учебный центр, только люди, всё прилично.
Петька ждал-ждал, но когда девки начали обсуждать причёски, не выдержал:
— Пойду-ка я, девочки. Думаю, мимо столовой вы не промахнётесь.
За столом сидела компания, все семеро. Петька подошёл ближе и увидел, что настроение, скорее, траурное. Сел:
— Здоро́во, мужики. Кого хороним?
— Меня, — скорбно ответствовал Оддгейр.
— Серьёзно?
— Да уж серьёзнее некуда, — подтвердил Саня. — Подставился наш викинг не по детски — помер при большом стечении народа, в присутствии нескольких родственников. Геройски, конечно. Но вопрос возвращения в отчий дом закрыт.
— Нет, можно выйти в тело одного из младших братьев, — неопределённо пошевелил пальцами Вольф, — бегают там несколько мобиков по двору, подрастают. Но это, сам понимаешь, новое имя, новая история, и, главное, — ты снова шкет.