И чекист не ошибся. Среди собранных оказались вчерашние знакомые: и тот, который замахивался кирпичом, и тот, который столкнул с крыльца. Еще несколько человек из стоявших в первых рядах. Митрюхин обо всем этом доложил в горкоме партии.
— Надо признаться, в этом деле есть и наша вина, — сказал секретарь, — мы недостаточно оперативно информируем рабочих о событиях, и поэтому они нередко начинают верить различным слухам. Вы во всем разобрались, товарищ Митрюхин, знаете все подробности, вот и идите по заводам, соберите рабочих и расскажите им, как все произошло, кто виновен, в общем, всю правду.
В этот день Митрюхин побывал почти на каждом предприятии и выступал с рассказом о том, какую роль в распространении слухов играли недобитые враги Советской власти, подробно и ярко живописал их «деятельность».
Такие встречи с народом очень действовали. Рабочие сами стали приводить в милицию и в ГПУ распространителей провокационных слухов.
Тщательное расследование помогло выявить главных виновников беспорядков. Краевой суд сурово наказал их.
В один из весенних месяцев банки Самары и других городов Поволжья забили тревогу: поступают фальшивые двадцатикопеечные монеты. Подделка денег во все времена сурово каралась. Это ведь не что иное, как посягательство на экономическую основу страны, на суверенные права государства.
Начались поиски. Поступили данные о вооруженной шайке, имеющей специальное оборудование. Следы привели в один из домов поселка Кузнецова. Задержали двоих, нашли кучу фальшивых монет, но никаких станков и оборудования не обнаружили. Арестованные отпирались, уверяли, что у них ничего такого нет и не было. Быстро удалось собрать сведения о связях задержанных, каковы их ежедневные маршруты, какими деньгами они обычно расплачиваются в магазинах.
В. И. Митрюхин. Фото 1934 г.
Умелое использование косвенных показаний дало результаты — один из задержанных назвал адрес дома, где, по его предположению, должна быть мастерская шайки. Медлить было нельзя: узнав о задержании участников, главарь может ликвидировать свое «хозяйство» и скрыть следы. Поэтому пришлось выехать на место без предварительного изучения и разведки. Поехали на автомашине сотрудники Митрюхин, Коган, Евдокимов и другие.
Быстро нашли отдельно стоящий особняк за высоким забором. Ворота на запоре. По двору бегает громадный пес. Постучали. Никакого ответа. Поинтересовались у соседей, где хозяева. Те ничего вразумительного не могли сказать, только то, что хозяева — люди замкнутые. Лишь одна словоохотливая старуха, вечно сидевшая на лавке у ворот, оказывается, видела, как хозяин дома перепрыгивал со двора через забор, а до этого спускался по лестнице с чердака. Ясно, значит, заперли на внутренние запоры и ушли через забор, не захотели вешать замок.
Нужно было сперва избавиться от собаки. Удалось заманить ее в сарай и запереть там. Перелезли через забор. Входная дверь, как и ворота, была заперта изнутри. Митрюхин разыскал припрятанную лестницу и с пистолетом в одной руке, фонарем в другой полез на чердак. Над сенями — закрытый лаз. Открыл, осветил фонариком сени. В углу — кровать, там закутанная в одеяло фигура. Окликнул — не отвечает. Спрыгнул и быстро отворил дверь, зашли другие сотрудники. На постели — никого, оказывается, из одеял и подушек сделано подобие спящего.
В доме никого не оказалось и ничего подозрительного не нашли. Под ковром, лежавшим на полу, обнаружили лаз в подвал, направились туда, а там — целая мастерская, станочек, готовые двугривенные, большие запасы заготовок. Ничего не стали трогать, выпустили собаку. А сами в засаду. Прошла ночь, никто не появлялся. Пришлось посылать машину за едой. Только на исходе второго дня вернулись хозяева — мужчина и женщина. Их тихо задержали. Потом задержали еще пять человек.
Операция прошла бесшумно. Шайка фальшивомонетчиков перестала существовать. В конторах Госбанка облегченно вздохнули.
Весной 1934 года поступило несколько сообщений, что в некоторые магазины и базы Самары приезжают какие-то вооруженные люди, загружают автомашину продуктами и промтоварами, а изумленным заведующим оставляют официальные расписки с печатью Самарского оперсектора ГПУ.
— Нужно по делу, — говорили они работникам баз. — Закончим дело — возвратим.
Затем у каждого из них брали подписки о сохранении в тайне проведенной «операции». Проходили дни, товары не возвращались, и тогда заведующие начинали поднимать тревогу. Было ясно, что действовала шайка мошенников. Печати на расписках и предписаниях были поддельными. К тому же Самарский оперсектор был уже ликвидирован, то есть расписки выдавались от имени несуществующего органа.