Пожимаю плечами и скептически кривлю губами.
Подхожу к оставленным вещам и какое-то время втыкаю на них.
Честно говоря, я даже не думал, что когда-то еще влезу в хоккейную форму. Впрочем, я вообще о хоккее не думал… Как и обо всём другом…
Резко выдыхаю и начинаю одеваться.
Непривычно всё – начиная от термобелья и заканчивая крагами. О коньках я вообще молчу. Они для меня будто чужое авто с механикой вместо автомата.
Вроде принцип движения тот же, вот только, чтобы привыкнуть и приноровиться, нужно время.
- О, да ты, я смотрю, знаешь с какой стороны застегивается ведро, - ржет заходящий Рок, - точно можно принять за хоккеиста, - многозначительно стучит по своему шлему (он в полной экипировке), кивая на мой.
Я молчу.
Зачем сушить зубы? Мы сейчас выйдем на лед, и всё прояснится с первой секунды.
Именно так всё и происходит.
С первой секунды я понимаю, что передо мной опытный парень. По тому, как Рок ставит на лед первую ногу, я просекаю, что канадец на арене проводит не меньше времени, чем я.
Ну ладно, проводил… Я – проводил на льду время…
Ведь последние дни я был занят немного другим.
- Ну что ты там плетешься? – подначивает Рок, сгонявший до ворот напротив и вернувшийся обратно. Я же пытаюсь привыкнуть к конькам и форме. – Если ты думаешь, что шмот напялил и уже можешь считаться крутым парнем, я тебя расстрою – ты сейчас похож на курицу на льду, америкашка, - широкая улыбка канадца начинает уже откровенно подбешивать.
Впрочем, дело еще и в том, что этот говнюк очень точно подметил сейчас мое состояние. И вопрос тут не только в форме и лезвиях.
Момент еще и в том, что через пару метров я ощущаю ужасную отдышку.
Пугаюсь и резко торможу.
Это что за на хрен такое???
Я за эти несколько дней отрыва будто постарел на несколько лет.
Бля, надо завязывать с этим. Иначе я так не то, что Рока не догоню, я и до ворот напротив доползу только до пенсии, кашляя и задыхаясь.
Ругаюсь мысленно. Жестко.
Вот только это никак мне не помогает.
Канадец, откровенно насмехаясь, нарезает вокруг меня круги, гоняет шайбу, дразнится. Я же ощущаю себя так, словно к ногам привязали неподъемные гири. И еще одну, дополнительную, навесили на шею.
Зло сцепляю зубы и делаю попытки отобрать у этого гада «печенье»*. Но он никак не желает делиться. Я нервничаю и начинаю лажать.
Чувствую себя так, словно в далеком детстве отец привел нас с братом на пробы.
Вспомнив Тейлора, я зверею и злюсь еще больше. В конце концов у меня удается отобрать у Рока шайбу. Сосредоточившись на оранжевой точке**, я, как скоростной болид, пру четко вперед.
Кладу печенье в корзину*** и… чуть не сдыхаю.
Облокачиваюсь на бортик и дышу как паровоз. Сердце гулко долбит в ушах, грудь сдавило.
Всё? Я уже отбыл свое в этом грешном мире?
- Ну как? – легко подскакивает ко мне Рок. Подозреваю, он просто давал мне фору. Или давал мне возможность спокойно отдать Богу душу. Вон как красуется, гад, расписывая на льду пируэты. – Всё еще считаешь органику хуже, чем свою гадость?
Я поднимаю на него глаза. Предполагаю, они сейчас налиты кровью.
- Сссс… - выдавливаю из себя и глотаю недосказанное слово.
Неподалеку от нас на входе на лед стоит хрупкая девчонка. Судя по конькам на изящных ногах – фигуристка. И как я ее вообще не заметил?
Где вообще были твои глаза, Томас? А радар на окружающих? А чуйка?
Девушка, увидев мое внимание, приветливо машет рукой.
- Рот захлопни и слюной не брызжи, - довольно резко произносит канадец. – За сестру я тебе оторву то, что еще само не отпало.
Я вопросительно поднимаю бровь.
Нахрен мне его сестра не сдалась, я тут пытаюсь выплюнуть после таких покатушек свое разбитое темпераментной испанкой сердце. При чем – в самом прямом смысле этого слова.
Но вот то, как отреагировал Рок на мой поворот в сторону девчонки – это уже интересно.
Оказывается, органика не всегда расслабляет?..
***
Я смотрю на то, как меняется лицо моего нового знакомого, и ощущаю легкий укол в сердце. То ли это моя совесть решила напомнить о себе таким намеком, то ли легкая грусть от родственных отношений, которых у меня больше нет, дает о себе знать.
Я отворачиваюсь. Не парюсь, что обо мне подумает незнакомка. С некоторого времени мне вообще наплевать на весь женский род.
Подцепляю шайбу клюшкой и, сделав над собой практически нечеловеческое усилие, прокручиваю вертушку. Больше я ни на кого не смотрю, а устремляюсь к противоположным воротам.
Дышу, как паровоз. Но это меня больше совсем не пугает.