Асенефа, услышав слова отца своего, побледнела и сильно огорчилась. Гневно посмотрев на отца, она сказала: "Отец, господин мой! Неужели, по этим словам, ты, как рабу, отдашь меня человеку чужому, беглому проданному? Не сын ли он пастуха из земли Ханаанской? Не он ли был уличен в том, что спал с госпожой своей, за что господин бросил его в мрачную темницу, откуда вывел его царь, потому что тот истолковал его сон, как толкуют старухи Египетские? Нет, не быть тому: я выйду замуж за старшего сына фараона, ибо он царь всего Египта".
И не стал Потифер продолжать разговор со своею дочерью об Иосифе, так как она ответила ему дерзко и гневно.
И пришел к Потиферу один из рабов и говорит: "Вот, Иосиф стоит у ворот, ведущих на двор". Асенефа вышла из присутствия отца своего и матери, как только услышала, что они хотят отдать ее за Иосифа, взошла в горницу и вступила в свою комнату. И стала она у большого своего окна, выходящего на восток, чтобы видеть Иосифа, входящего в дом отца ее. И вышли Потифер, и жена его, и все рабы его, и все служители дома его Иосифу навстречу, отперли восточные ворота, ведущие во двор. И въехал Иосиф на колеснице фараоновой, запряженной четырьмя белоснежными конями, все в золотых удилах. И вся колесница была из цельного золота. И Иосиф был одет в белую прекрасную одежду с пурпуровой накидкой из златотканного виссона, с золотым венцом на голове. Вокруг венца выделаны были двенадцать драгоценных камней, и на камнях - двенадцать блестящих изображений из золота. У Иосифа в левой руке был жезл, а в правой - масленичные ветви с тучными плодами. Когда он въехал во двор, за ним заперлись все ворота. И мужчины, и женщины остались за воротами, ибо привратники заложили их и никому не дали входить.
И пришли Потифер, и жена его, и все родственники его, кроме дочери его Асенефы, пали на лице свое и поклонились Иосифу. И Иосиф сошел со своей колесницы, и они приняли его в свои объятия. И увидела Асенефа Иосифа и полюбила его сильною любовью: и сокрушалось сердце ее, и подкосились колени ее, и дрожь напала на все тело ее, и великий страх напал на Асенефу, и ужас овладел ею, и она сказала со вздохом: "Что сделаю теперь я, несчастная? Давно ли с презрением говорили о нем со мною отец мой и мать, что идет к нам сын пастуха из земли Ханаанской - так они отзывались об Иосифе! А он явился и вступает в наши палаты, как солнце. И я, неразумная, дерзкая, негодная, с презрением дурно говорила о нем, не ведая, что Иосиф как сын богов; ибо невозможно родиться человеку с такой красотой, и какая утроба произведет такого светозарного человека! Я же, злополучная и неразумная, дурно говорила о нем со своим отцом! Куда я денусь теперь? Где скроюсь от лица Иосифа, любимца богов, о котором я так дурно говорила? Мне сдается, что он видит все сокровенное, что от него ничто не скрывается и не останется невидимым по причине большого света, вмещаемого в нем. И теперь господин мой (отец) удалил меня от него; ибо я по неведению дурно отозвалась о нем; пусть теперь мой отец отдаст меня к нему в услужение - в вечное услужение".
И вступил Иосиф во дворец Потифера и сел в кресло. И омыли ноги его, и приготовили ему стол особо: ибо Иосиф не ел с Египтянами, считая осквернением вкушать с ними. И говорит Иосиф Потиферу и всем его родственникам: "Кто эта женщина, которая стоит в горнице у окна? Пусть она удалиться отсюда, из этих палат". Иосиф опасался беспокойства от нее; ибо надоедали ему все жены и дочери вельмож Египетских. При виде его они воспламенялись страстью к нему; но Иосиф презирал их; и посланцев, которых жены Египетские присылали к нему с золотом и серебром и богатыми дарами, он отсылал с бранью и угрозой. "Нет, не сотворю греха, говорил он, перед Господом, спасителем Израиля". И он всегда имел перед глазами образ отца своего, Иакова, который говорил Иосифу и всем сыновьям своим: "Берегитесь, сыны мои жен иноплеменных, не имейте с ними общения; ибо общение с ними - гибель для вас и осквернение". Вот почему Иосиф сказал: "Пусть та женщина удалится из этих палат".
Потифер сказал: "Та, которую ты видел в горнице, не чужая женщина, но дочь наша и рабыня твоя: она - дева и никто из мужчин еще не видел ее, кроме тебя сегодня. Если желаешь, она придет челом бить тебе, она дочь наша и тебе как сестра".